В последний раз, поцеловав Лику, я поспешила следом за Тимуром, который уже разогревал машину.
По дороге в аэропорт мы не сказали друг другу ни слова.
Я продолжала думать о том, что потеряла брата, так и не успев с ним попрощаться.
Наверное, в этом и есть вся жестокость мира – ты никогда не знаешь, какой разговор с любимым человеком, станет последним. Я вспоминала слова Рустама о том, что он будет даже рад, если компания отца разорится.
Бедный мой брат, непокорный и свободолюбивый. Под натиском отца, он чувствовал себя словно в золотой клетке, двери которой хоть и были открыты, но перед входом которой, стоял капкан. О чём были его последние мысли? Что сподвигло его на то, чтобы сесть за руль, будучи нетрезвым? Поругался ли он до этого с отцом? И самый главный вопрос, который мучал меня – могла ли я сделать хоть что-то по-другому, чтобы избежать такого финала?
Возможно, если бы я не сбежала в Москву, не ушла от Амира… Может быть, хоть что-то зависело от меня? Но какой смысл был сейчас думать об этом? Брата больше не было. И я не знала, как пережить тот факт, что через несколько часов, холодное тело Рустама, отпустят в холодную землю…
Глава 33.
В самолёте я попыталась снова уснуть, но единственное, что я могла – это пустыми глазами смотреть в иллюминатор. Тимур рядом со мной не предпринимал попыток заговорить. К нему на телефон постоянно приходили звонки, которые он сбрасывал. Но на один всё-таки ответил, встав со своего места, и пройдя в сторону уборной комнаты. Внезапно, я ощутила пустоту, и поняла, что она вызвана его отсутствием. Долбанное сердце предательски замирало каждый раз, когда я смотрела на него. Надеюсь, однажды наступит день, когда я смогу без дрожи вспомнить о нём, вспомнить о том, что нас связывало и ничего не почувствовать.
Он вернулся с подносом в руках, и, зафиксировав передо мной столик, поставил на него еду.
- Чтоб всё съела, - сказал он, вручая мне вилку.
- Я не хочу.
- Я не спрашивал.
- Не указывай мне, что делать… - заявила я, бросив вилку на поднос.
- Значит так, если через десять минут тарелка со стаканом не будут пустыми, я закрою тебя в кабине пилота, а приземлившись, бандеролью отправляю обратно в Москву. Такой вариант устраивает? – невозмутимо проговорил он, выгибая бровь.
- Что ты возомнил о себе? – злясь, зашипела я.
Он ничего не ответил, и вдруг крепко схватил меня за кисть, заставляя подняться с места. Он что, серьёзно собирался совершить задуманное?
- Отпусти меня, - начала я вырываться, и заметила, что на нас оборачиваются люди.
Одна из стюардесс направилась в нашу сторону.
- У вас проблемы? Могу я чем-нибудь помочь? – вежливо спросила она, многозначительно смотря на мою кисть, зажатую в ладонях Тимура.
- Эта строптивая юная леди отказывается есть, - театрально вздохнул он, отпуская мою руку. Я снова уселась на своё место, отворачиваясь к окну.
- Могу я предложить вам что-то другое? – теперь её голос был слишком слащавым.
Я презрительно ухмыльнулась. Этот подонок на всех женщин действовал одинаково.
- Если будут проблемы, я дам вам знать, - с этими словами, Тимур сел на кресло рядом со мной, а раздражающая стюардесса, наконец, ушла.
На самом деле, я и вправду была голодна, но то, что он пытался указывать мне, что делать, заставило меня сопротивляться. Наплевав на то, что сейчас он пристально за мной наблюдал, я быстро начала запихивать в рот овощи, порой забывая тщательней пережёвывать. Сделав несколько глотков апельсинового сока, я забралась с ногами на сидение, устраиваясь поудобнее. И только теперь до меня дошло то, что Тимур таким образом отвлекал меня от мыслей о брате. Я бросила на него осторожный взгляд, и заметила, что он задремал. Его грудь равномерно поднималась и опадала в такт дыханию. Длинные ресницы отбрасывали тени на скулы. На лоб упала прядка волос, которые слегка отрасли. Моя рука инстинктивно дёрнулась, чтобы поправить её, но я вовремя себя остановила. Я ещё мгновение рассматривала его идеальное лицо, и не заметила, что он тоже смотрит на меня. Я отвернулась к окну.
- Посадка через двадцать минут, - сказал он.
Так как у нас с собой не было багажа, нам не пришлось стоять в длинной очереди, ожидая его. Мы вышли во двор аэропорта, и Тимур стал оглядываться по сторонам, а потом пошёл в сторону парковки. Там уже стоял его Гелендваген.
- Попросил, чтоб пригнали, - объяснил он, видя мой недоумённый взгляд.
Он разблокировал машину, и открыл мне переднюю дверь.
Мы выехали на трассу, а потом на огромной скорости, рванули по дороге, обгоняя все машины на нашем пути.
- Ты не можешь так просто появиться у себя дома, - констатировал он, - я везу тебя сразу на кладбище.
Я поёжилась, услышав это слово, и слёзы снова подступили к глазам.
Кладбище…
Последнее пристанище.
Я почувствовала, что правая ладонь Тимура сжала мою.
- Не светись у всех на глазах, поняла? Сделай вид, что пришла навестить там кого-то другого.
- Почему?
- Так надо, - просто ответил он.
Я не стала спорить, потому что, попасть туда было моим единственным желанием. Остальное меня не волновало.
Тимур остановился у входа. Огромное количество людей и машин заполнило пространство перед кладбищем. Я смотрела по сторонам, пытаясь найти знакомые лица.
Потянувшись к ручке двери, обернулась к Тимуру.
- Спасибо…Что помог.
Вместо ответа он неожиданно притянул меня к себе, запечатлев на моих губах долгий поцелуй. Прощальный?
Я вышла из машины, и побежала в последний раз проститься с братом.
Глава 34(Часть 1).
Кладбище встретило меня тишиной. Толпа мужчин стояла по обе стороны от небольшой группы людей, которые несли на руках носилки. Я стояла между деревьями, скрытая от глаз людей. Ближе всех к вырытой могиле стояли отец с Ренатом. И сколько же скорби было в их глазах. Но они не плакали, стойко перенося потерю части своей души. Мне казалось, что земля уходит из под ног, поэтому, я опёрлась рукой о дерево, закусывая губу. Тимур шёл по направлению к отцу и Рену, и остановился переговорить с одним из мужчин. Он долго слушал, а потом кивнул. На секунду его взгляд метнулся ко мне, но он быстро его отвёл. Потом через плечо обратился к Рену, и кивком головы указал в моём направлении. Брат заметил меня, и я, поймав его взгляд, заметила, что глаза его были красными.
Я почувствовала, что перестала дышать, когда тело моего брата стали опускать в сырую землю. Холод пробирал до костей, но я запрещала себе уходить. Пытаясь заглушить душевную боль, я причиняла себе физическую. Кусала до крови губы и впивалась ногтями в ладони, но это не помогало. Ничто не может помочь тебе, когда часть твоего сердца похоронена в трёх метрах под землёй, и как бы ты не старался, поливая, цветы там уже не распустятся.
Люди стали расходиться, когда солнце клонилось к закату, а на небе стали собираться серые тучи, предвещающие дождь. Когда толпа поредела, Рен направился в мою сторону, игнорируя удивлённые взгляды. Я пошла ему на встречу, и ничего не говоря, крепко обняла, утыкаясь ему в шею и выплёскивая свою боль.
- Я говорил с ним по телефону за несколько минут до аварии, - прошептал Рен. И я поняла, что одним из самых печальных звуков на планете, является дрожь в голосе человека, который едва сдерживает слёзы.