«Случилось все самое страшное, и вот я далеко на юге, а вы навсегда под колдовской ольхой».
– Мастер, – шепнул Фабек, осторожно тронув его за плечо.
Алеш открыл глаза, встряхнул головой и поднялся на ноги. Он сейчас не имел права уставать, а Отто – проигрывать, потому что им нужно было вернуться в Кирту вовремя и устроить памятную трапезу.
Фабек, нахмурившись, смотрел в сторону отсутствующей стенки. Под навес занесли человека, смутно знакомого, кажется, по Гоздавскому замку, а у выхода из палатки, упираясь ладонями в колени, стоял Тавин. Его нарядная броня была вся забрызгана грязью, сам он с большим трудом пытался отдышаться, и Алеш вместо стонов раненого или жужжания мух слышал только эти вдохи-выдохи.
«Не проси меня освобождать стол для владыки. Не смей».
Алеш жестом велел подмастерью заняться сломанной костью, потому что на первый взгляд там не было ничего сложного и потому что собственный взгляд он не мог отвести от гвардейца. Тавин фыркнул, как конь, поднял голову и просипел:
– Мы победили. – Он кашлянул. – В горле как кошки нагадили. У вас тут есть попить?
Алеш медленно кивнул, подозвал банщицу и встал у стола, наблюдая за работой Фабека. Они то побеждали, то терпели поражения до глубокой ночи, а потом, с фонарями обходя раненых, не заметили, как солнце снова взошло. Оттуда, где алела заря, примчался одинокий всадник с новостями из Хаггеды, и тогда Алеш понял наконец слова гвардейца.
Будь жив рифмоплет Ясменник, он наверняка написал бы об этих событиях вдохновенно-мрачные стихи. Алешу хватило одного взгляда на поле прошедшей битвы, чтобы захотеть оказаться как можно дальше отсюда и не возвращаться – желательно, никогда. Он как раз собирался развернуться и уйти к лошадям, когда к нему вдруг бесшумно подкралась Ортрун Фретка.
– Бальд Нагоска погиб, – сказала она, обняв себя за плечи. – По-геройски, на родной земле. Не каждому так везет.
Алеш коротко на нее посмотрел.
– Вам повезло больше.
– У меня лучше доспехи, – с грустной улыбкой ответила Ортрун. – И навыки тоже – благодаря Марко. Я хочу навестить его курган после сейма. Вы подскажете, как я могу его узнать?
«Не тот, что прямо под деревом. Не те, в которых мои родные. Другие может исключить архив».
– Я разберусь, когда буду там, и сообщу.
– Спасибо.
Владыка, разминающий плечо время от времени, но в остальном целый и невредимый, уже на ходу спросил, о чем они говорили, и Алеш ему передал. Отто кивнул и погрузился в задумчивость. Его небольшой отряд уезжал вперед, скорее прочь от Бездонного моря, пока основная колонна направлялась в Бронт.
Киртовский управляющий Борек украдкой утирал слезы, когда замковые ворота распахнулись перед хозяином.
Как Отто и обещал, кругом была тишина – даже во дворе, будто Копта выдрессировал псов, чтоб они лаяли с закрытой пастью. Ремеш и Венцель остались на памятную, но каждый забился в свой угол. Наибольшим количеством слов за это время Алеш неожиданно обменялся с мастером Дитмаром, который ждал приезда Еника и шлифовал сгибающуюся в локте деревянную руку. Кисть с выпиленными на пальцах ногтями была заточена под небольшой предмет и с помощью поворота ключа фиксировала захват.
– Как наловчится, сможет поднимать тосты правой рукой, – с гордостью обрисовывал бронтский чудак радостные перспективы гетмана Гоздавы.
«И почему мне не все равно? Потому что я принял решение отнять ему руку?»
Потом Алешу всю ночь снились ампутации.
Он встал с кушетки взмокший, дошел до спальни и взял чистую рубашку – в кабинете запасных не нашлось. Переодевшись, Алеш закрыл дверцу шкафа и посмотрел вниз, на отделение, чья ручка уже покрылась слоем пыли. Надо было хоть сдуть ее. Может, даже замок открыть. Мастер Матей иногда на этом прямо настаивал.
Алеш сел на пол и достал из нижнего отделения увесистый ящик. На нем тоже висел замок, и пришлось еще повспоминать, куда подевался ключ. Наконец Алеш поднял крышку и тяжело вздохнул. В ящике хранилось почти все его жалование за службу владыке. Без малого десять лет.
Платили тут хорошо. Мастер Матей, соглашаясь покинуть Тарду, запросил для себя даже чуть больше, чем «хорошо». Алеш всю дорогу ворчал, что им дадут от ворот поворот – письмо в старую столицу опережало их лишь слегка, – но потом увидел госпожу Тильбе и перестал беспокоиться о такой ерунде.