– Что стряслось?
Подмастерье задрал голову, открыл рот, но только снова вздохнул и потупил взгляд. Алеш сел на кушетку и похлопал по месту рядом с собой.
– Теперь давай заново: что стряслось?
Фабек стукнул пятками в пол и заговорил очень тихо:
– Просто вы скоро перестанете служить при дворе, будете заниматься всякими господскими делами, и я пытаюсь придумать, куда мне деться.
Алеш посмотрел ему в лицо.
– Тебе нравится при дворе?
Мальчик приподнял и сдвинул брови.
– Честно?
«Наш человек».
– Так я и думал, – сказал Алеш, кивнув. – Послушай, Фабек. «Лекарь не герольд» – это мы говорим про пациентов, но к самим лекарям относится в той же степени. Пока люди болеют, получают травмы, да просто рождаются и умирают – у нас с тобой есть работа. Так что никуда ты от меня не денешься. Тебе еще учиться и учиться.
Подмастерье заулыбался, взгляд его забегал туда-сюда, как будто выискивал, кого бы прямо сейчас полечить.
– У меня вчера наконец-то получился тот шов!
– Отлично, – похвалил Алеш, – показывай.
Шов на самом деле вышел образцовый. Фабек умел справляться с трудностями. Он, как и Еник, со временем мог бы освоить любую профессию, какую захочет, и Алеш испытывал молчаливую гордость от того, что обучал его своему ремеслу.
«Что уж там, хорошее дело, как сказал мельник Прокоп».
Когда пришло время ехать на сейм, киртовский псарь, сетуя на забывчивость, у самых ворот подходил сказать спасибо – можжевельник в изголовье наладил его сон. Позади Копты колыхались три сосны – сыновья, как будто следящие, чтобы тот не уснул прямо на ходу. Псы и щенки провожали господина Тильбе заливистым лаем и тявканьем. Отто несколько раз оборачивался, прежде чем посильнее ударить гнедого пятками.
Он поехал рядом с телегой, где сидел Алеш, как раз в тот момент, когда Лисенок, утомленный проигрышами в карты, задрых прямо на тюке. Фабек никак не мог расстаться со своим мерином и практически возглавлял колонну, так что обратиться можно было только к одному собеседнику.
– Я не мог не заметить кое-чьего отсутствия, – сказал Алеш будто бы невзначай. – У солнца отвалился луч?
Отто невесело усмехнулся.
– Госпожа Лукия скорбит в родовом имении. Предположительно, в одной из двух серых башен.
– Но ты ведь понимаешь, что она не успокоится?
«Пока Ортрун не аукнется опять взрыв той пушки».
– Понимаю. Все, что можно было в связи с этим предпринять, я предпринял. Но очень скоро Фреткам придется справляться без меня.
Алеш посмотрел вниз, на знакомую дорогу, которую проезжал в составе свиты владыки Тильбе в последний раз.
–К чему так спешить с передачей власти? Почему не подождать до зимы?
– Не могу. Надо отплывать, пока лед не встал.
Алеш нахмурился и поднял взгляд.
– Куда отплывать?
– В том-то и прелесть, что я не знаю, – с улыбкой ответил Отто, склонился к луке седла и заговорил тише. – Представь себе западную часть берстонской карты. Ты когда-нибудь задавался вопросом, что там, за широкой горной грядой? Может, всего лишь море. Может, еще земли гинават. А может, что-то совершенно новое, о чем мы не имеем даже представления. – Господин Тильбе расправил плечи и кивнул кому-то впереди. – Меня удовлетворит любой ответ. Я уже не боюсь разочароваться.
Он подстегнул коня. Алеш посмотрел в хвост колонны: на слуг, гвардейцев. Кого из них Отто возьмет с собой? После массовых болезней и войн всегда остается много людей, которые потеряли все, что заставляет бояться.
«Я чуть не присоединился к ним. Едва-едва».
Может быть, Еник уже пишет письмо из Тарды, а Бланка с девочками кормят почтовых голубей. Научится ли однажды Фабек колдовским фокусам? Надо спросить кого-нибудь, как это у них происходит.
Узелок с пробкой пощекотал грудь под рубашкой, и Алеш выправил его поверх воротника.
В широком коридоре бронтской крепости царица Нерис, сопровождаемая целым отрядом женщин и ведущая за руку маленькую девочку, мельком обратила на него внимание и одобрительно кивнула. Камни в стенах будто даже слегка дрожали от шума огромного количества голосов и шагов. Столица вместила всех, кто прибыл на сейм, но это потребовало от нее определенных усилий. В поисках места потише и прохода посвободнее Алеш свернул за малоприметный угол и столкнулся нос к носу с посланницей Ясинтой.
Та выглядела как раньше, даже шрам на щеке будто стал чуть бледнее, но в голосе хаггедки, когда она поздоровалась, помимо привычного присвиста появилось что-то еще – надлом и тихая хрипотца.