«Откуда я их знаю?»
– Что с вами? – спросил Алеш, не найдя, за что зацепиться профессиональным взглядом.
Госпожа посланница посмотрела ему в глаза.
– Я рассчитывала на славную смерть, – прошелестела она. – Но я выжила. А мои дочери – нет.
Теперь Алеш узнал ее голос, сорванный и дрожащий.
«Такое не лечится ни человеком, ни временем».
– Я очень вам сочувствую.
– Знаю, мастер Алеш, – с мертвой улыбкой ответила Ясинта. – Я знаю.
Уходя, она осторожно коснулась его плеча, и на одно короткое, как вспышка, мгновение жутко захотелось выпить.
Это желание растворилось в лимонной воде, которую раздобыл Фабек и которую Алеш потягивал, читая письмо от брата. В Тарде все было спокойно. Внизу листа расположились четыре имени, написанные похожими почерками. Алеш рассматривал завитки на заглавных буквах, когда в кабинет ураганом ворвалась Уклейка.
– Есть у тебя герань? – привычно опуская начало разговора, спросила знахарка.
Фабек без команды полез за шторы. Из-за широкой спины Уклейки выглянул лохматый парнишка, примерно его ровесник.
– Как Хаггеда? – поинтересовался Алеш, отложив письмо.
Знахарка отмахнулась.
– Ой, хватит с меня одного визита на родину предков. Тут у нас дел по горло. Зато вон помощничка себе отхватила, – сказала она, еще больше его взлохматив. – А то у тебя есть мальчонка, чем я хуже?
Алеш вскинул руки в примирительном жесте.
– Ничем.
– Так ты и не научился льстить, – поцокала Уклейка и приняла из рук Фабека цветочный горшок. – Слыхала, обзавелся землицей.
«Скорее уж она мною обзавелась».
– Последняя милость от владыки Тильбе.
Знахарка отдала горшок подмастерью и погрозила Алешу пальцем.
– Смотри не профукай. Я буду за тобой следить.
Она тут много за кем следила. Все, кто еще лечил раны, полученные в Хаггеде, наблюдались у знахарки, остальных обходили Алеш и Фабек. Подмастерье убежал проверять, как заживает рука у картавого из хоругви Лефгера. Сам хорунжий уже вовсю хромал по крепости, и Алешу пришлось его еще поискать. Распрощавшись с Лефгером до послезавтра на довольно хорошей ноте, следовало заглянуть к Марбоду Раске, но тот сам выковылял из-за угла и радостно уведомил, что все у него, в общем, в порядке.
«Значит, уезжать буду со спокойной совестью».
Алеш продумывал текст ответного письма в Тарду, когда в оживленном коридоре его вдруг окликнул девичий голос.
– О, я вас помню. – Сидящая на скамейке госпожа Ирма Хорева, выпрямив и без того вполне ровную осанку, указала на место рядом с собой. – Вдруг вы мне поможете.
– Чем? – садясь, спросил Алеш.
– Скажите, за кого мне выйти, чтобы точно остаться при дворе?
«Какой замечательный и внезапный вопрос».
Алеш почесал затылок.
– Место при дворе – это все, что вам нужно от брака?
– Я последняя из своего рода, поэтому мне еще желательно родить сына, – деловито сообщила Ирма. – Не предлагайте страшилищ и стариков.
«Что ж, это сильно сужает круг».
– Хм, – задумчиво произнес Алеш, в силу своего занятия более осведомленный как раз о наименее подходящих кандидатах. Он бесцельно разглядывал коридор и лестницу, пока там не забрезжило возможное решение. – Венцель! Поди-ка сюда.
Лисенок подскочил ближе, поклонился, тряхнув рыжей шевелюрой. Госпожа Ирма по просьбе Алеша повторила вопрос. Сунув под мышку стряпницкие бумаги, Венцель уселся по левую руку от девушки и, не затыкаясь, начал изображать кипучую умственную деятельность.
«Вообще-то я думал, ты дашь ей лучший совет, но и так тоже, наверное, можно».
Алеш, впрочем, скучал недолго. Он все последнее время, казалось, был нарасхват.
– Мастер Алеш! – обратился, замедляя широкий шаг, господин Модвин Фретка. – Хотя, наверное, не стоит теперь так вас называть.
– Это гораздо привычнее, спасибо.
– Могу представить, – усмехнулся молодой царь. – Есть к вам одно дело. Вы мне уже присягали, так что вас наименее неловко о таком просить…
«Интригующее начало».
– О чем?
– Присягнуть мне, – выдохнул Модвин, – еще раз. То есть, нам с Нерис. То есть, до сейма. Все отрепетировать.
– Хорошо, – неожиданно для самого себя согласился Алеш. – Когда?
– Вы сейчас не заняты?
Алеш оглянулся через плечо на Венцеля, увлеченно воркующего с Ирмой Хоревой.
– Совершенно.
Модвин явно испытал облегчение.
– Господин Яспер продумал церемонию с учетом всех… изменений, – рассказывал он по пути в большой зал. – Это всем в новинку, а мне особенно, так что хочется быть готовым, насколько возможно.
«Ладно, мне уже проще представить обруч на твоей голове».
– Почему не попросите господина Яспера?