– Мы с ним постоянно общаемся последнюю неделю, будет немного не то, – объяснил Модвин, издалека помахав прислуге у массивных дверей. – А с вами как раз давно не виделись. Как вы?
Алеш развел руками, глухо фыркнув.
– Сами знаете, – ответил он, и господин Фретка, смеясь, кивнул. – А вы?
Едва они зашли в зал, к Модвину подлетела маленькая царевна Басти, что-то прошепелявила и, получив короткий ответ, вытянула вверх руку. Господин Фретка быстро коснулся ее ладошки кончиками пальцев. Девочка развернулась кругом и помчалась к матери. Царица поймала ее на руки, поцеловала в нос, передала хаггедке с убранными в пучок волосами и улыбнулась мужу.
– Сами видите, – тоже улыбаясь, тихо сказал Модвин.
– Вижу, – ответил Алеш и кивнул главному стряпчему в знак приветствия. – Я за вас рад. Ну что, приступим?
Предельно сосредоточенный Яспер Верле дождался, пока все встанут на свои места – то есть, Алеш встанет на колено перед двумя будущими правителями, – поправил ремень на поясе, уставился в исписанный листок и начал читать:
– Я, Алеш Ольшанский, перед благородным сеймом клянусь землей курганов…
«Все еще звучит как очень дурная шутка».
Стряпчий покосился будто с подозрением. Алеш набрал в грудь воздуха и с дальнейшими подсказками произнес:
– Я, Алеш Ольшанский, перед благородным сеймом клянусь землей курганов быть вашим человеком, владыка Модвин и владычица Нерис. Отныне я буду сражаться за вас, не оставлю помощью, не брошу в плену, не подниму руки против ваших владений и семьи, не покину вас на поле боя.
– Встань, Алеш Ольшанский, – ответил Модвин Фретка, но вставать нельзя было, пока не произнесут все нужные слова. – За твою верность жалую тебя землями в Новой Ольхе, господским правом и достоянием. Клянусь защищать тебя с мечом в руках, не брошу тебя в плену.
«Я побывал у тебя в плену, но все равно спасибо».
– Не оставлю твою семью в беде, – сказала госпожа Нерис почти без лишних присвистов, – а в доме моем ты всегда найдешь стол и кров.
«Кстати, я опять забыл поесть».
– В этом клянусь я, Модвин Фретка.
– В этом клянусь я, Нерис, царица хаггедская.
Алеш поднялся. Главный стряпчий пояснил, что на церемонии в этот момент ему вручат два мешочка: один, от царицы – с землей, и нужно будет поцеловать госпоже Нерис руку; другой, от владыки – с зерном, и руки надо будет пожать. Модвин тут же принялся что-то еще уточнять и за разговором увлек господина Верле к окну. Царица оглянулась на дочь, потом посмотрела на Алеша, указала пальцем на место, где он преклонял колено, и сказала:
– Довольно просто.
– Пожалуй, – согласился он. – Говорить всегда проще, чем делать.
Госпожа Нерис усмехнулась.
– Точно. Скоро едешь?
– Да, сразу после сейма, – кивнув, ответил Алеш. – Но если вам вдруг понадобится от меня трава или совет…
Царица улыбнулась и сощурилась.
– Я знаю, где тебя искать.
Она поправила его узелок с пробкой и пошла к дочери, которая уже со всех ног бежала навстречу.
Яспер Верле, окончательно разъяснив господину Фретке остававшиеся неразъясненными детали, пригласил Алеша к себе в кабинет. По дороге туда их чуть не снес разбойницкий вихрь детей Ортрун Фретки, которые за шумом собственных голосов пропустили вежливое приветствие.
«Конрад и Лотар всегда мне отвечали. Всегда».
Алешу казалось, он слышит их младенческий плач, пока главный стряпчий готовил бумаги на землю. Поблагодарив его, хотелось поскорее уйти, но господин Верле попросил:
– Задержитесь немного.
Алеш откинулся на спинку стула.
– Я слушаю.
Яспер прикусил ноготь и потер палец о палец.
– Давайте начистоту. Я считаю, Сикфара выбрала крайне странный способ самоубийства, – сказал господин Верле, и Алеш почувствовал, как весь багровеет. – У нее, например, был доступ к яду, она умела им пользоваться – поверьте мне, я знаю, кто ее научил.
«Вероятно, твоя ненавистная сестра Альда Шилга. Лукия не уникальна в своих подлых пристрастиях».
– И все же Сикфара повесилась, как госпожа Тильбе, – продолжал Яспер, каждым словом вгоняя под кожу щепку, – причем именно тогда, когда вы оказались в Вороньем Когте. Я не слепой и далеко не глупец, мастер Ольшанский. Владыка Отто не держит при себе глупцов.
«Не держал».
– Ладно, – процедил Алеш. – Вешайте меня, жгите, рубите голову. Если вы все знаете, то знаете, что хуже не станет.
– Я не хочу вашей смерти.
– Чего вы тогда хотите?
– Чтобы вы извинились перед моей племянницей.
Алеш глянул на него исподлобья.
– Это невозможно.
– Не перед Сикфарой. Перед Ильзой.
– Я понял. Это невозможно, потому что я ни в чем не виноват. Ее ребенок умер из-за того, что родился со слабыми легкими. Такое бывает. – Алеш забрал бумаги и поднялся с места. – Я готов отвечать за свои ошибки, когда есть за что отвечать.