«И, к твоему сведению, я задушил бы эту дрянь еще раз».
Гнев так застил глаза, что Сикфара Фретка собственной персоной явилась Алешу за первым же углом.
Но пелена подернулась, когда стало заметно, что светлые волосы госпожи заметно короче прежнего, а сама она совсем не похожа на обтянутую парчой жердь. Алеш стоял столбом, пытаясь заставить себя проявить учтивость. Он стал господином, и простого поклона теперь было мало. Ильза Корсах молча протянула руку, обвитую сапфировым браслетом. Алеш молча ее поцеловал.
Они взглянули друг другу в глаза. Зачесался шов старой раны. Госпожа Ильза явно догадывалась, откуда Алеш только что вышел, с кем и о чем там говорил, но в выражении ее лица не было ничего из того, что он ожидал увидеть. Эта женщина растила двоих сыновей, скорбела по третьему и тосковала без любимого мужа.
«У него даже нет кургана».
Алеш приложил усилие, чтобы заговорить первым.
– Мне жаль, что вы через такое прошли. Надо было сразу вам тогда это сказать.
Ильза поджала губы, словно от боли, и еле слышно выдохнула.
– Мне тоже жаль, что я так увлеклась неприязнью к вам, – ответила она. – Я знаю, вы не желали нам с Рубеном зла.
«Клятая чума».
– Он был достойный человек.
– Да. И его таким запомнят благодаря прекрасной балладе. – Ильза печально улыбнулась и подхватила юбки. – Увидимся на сейме.
Они увиделись, но не обменялись и словом. Все проходило в торжественной тишине. Отто снял серебряный обруч и отдал его в руки Модвину Фретке. Господин Тильбе, перестав быть Первым-из-Господ, первым преклонил колено перед новым правителем.
И правительницей. Ее причудливая золотая корона с тремя жадеитовыми деревьями сияла на летнем солнце почти ощутимым светом. Многим благородным берстонским господам трудно было представить над собой владычицу, но на такую владычицу все согласились.
«Чудной он, мой первый и последний сейм».
В будущем такая толпа соберется за тем лишь, чтобы присягнуть следующему представителю единой династии, поэтому в этот раз перед церемонией все еще поделали вид, что принимают решения. Цирил Гоздава, преклонивший колено, как и Алеш, в числе последних, бубнил, помнится, о нуждах рольненской артистической братии.
«Клянчить у детей – это так высокохудожественно».
Добрую половину пира юноша ошивался рядом с двумя кубками красного, как фокусник, который пытался сделать представление из того факта, что ничего не проливает на пол. Видимо, когда существовал предлог в виде письма, Цирилу было проще завязать разговор. Алеш в основном наблюдал, как люди, которым Отто помог за время своего правления, подходят его благодарить, и наблюдать это было горько, так что делать первые шаги в чью-то там сторону совсем не хотелось. Ситуацию решил спасти Рутус из Залесья, хотя никто его об этом не просил.
– Мой юный друг стесняется к вам подойти, – сообщил по секрету развеселый ублюдок.
– Я заметил, – буркнул Алеш, стараясь не дышать винными испарениями.
– Рутус, твою мать! – прошипели чуть снизу.
Бодро подковылявший Марбод Раске оттащил брата в сторону за рукав, и они побубнили друг на друга, пока ублюдок не заполз на ближайший край скамьи и не уткнулся лицом в сложенные на столе руки.
«Вот и на здоровье. Хватит с меня Венцеля. Куда подевался Венцель?»
Господин Раске вежливо улыбнулся.
– Простите его. Отцовские любимцы у нас все такие.
«У старого хрыча были любимцы? Червей ему в курган все равно».
– Я хотел сказать… – Марбод вздохнул. – Вы теперь вряд ли так уж скоро окажетесь в наших краях, а я не люблю быть в долгу, поэтому позволил себе отправить вам партию отборного залесского товара.
– Товара?
– Леса, – пояснил господин Раске. – Чтобы построить усадьбу.
– Хм, – произнес Алеш, уже начавший было воображать себе всякое. – Спасибо.
«Тогда минус сто обедов на счету Марбода Раске».
Довольный господин покивал и махнул рукой юному Гоздаве.
– Не боись, Цирил.
«Так это было задабривание? Ладно, не возражаю».
Кирилек подкрадывался на цыпочках. Это заняло определенное время, и его оказалось приятно посвятить наблюдению за молчаливой беседой трехлетней царевны Басти с семилетним женихом Томашем: девочка обменивала сладости с другого конца стола на те, до которых не могла дотянуться, потому что они стояли глубоко в середине, мальчик ей подмигивал, и они вместе закидывали что-нибудь в рот. Тетрам смотрел на них и посмеивался, а позади него Рагна и Грета делили расшитое полотенце.