Наконец Цирил Гоздава преодолел стеснение и спустя пару обязательных учтивых фраз дошел до сути проблемы.
– Я тоже пишу стихи, – признался он, и Алеш чуть не ответил: «Соболезную». – Может быть, вы прочтете?
Юноша показал краешек прячущейся в кармане стопки сложенных листов. Алеш вздохнул.
– Первый урок…
– А?
– Первый урок: пусть академия кормит себя сама. На то она и существует.
Цирил с пониманием покивал и по одному жесту вложил Алешу в руку всю свою стопку.
– Спасибо, я…
– Это единственный экземпляр?
– А? Да.
– Второй урок: если на следующий день после сочинения стихи перечитывать не стыдно, сразу делайте копию.
Цирил покивал с еще большим пониманием. Алеш, прежде чем убрать бумагу за пазуху, мельком пробежался глазами по строчкам.
«Ну, если тебе очень надо, может, и сделаем из тебя поэта».
После застолья, когда в крепости наступило затишье, он читал за столом стихи, узнавая некоторые ранние свои приемы, и погрузился в это дело довольно глубоко – в какой-то момент Алеш потер переносицу и заметил, что под чернильницей появился конверт. Еник писал о том, как рядом с женой его вдруг накрыло инженерное вдохновение, а Бланка рассказала, что у Ветты в самую жару был припадок, но заверила, что рекомендации быстро помогли. Ниже она «на правах самой старшей женщины в семье» привела целый список собственных рекомендаций насчет усадьбы и всего остального, а в самом конце, уже по традиции, к добрым пожеланиям присоединялись два имени.
Алеш на всякий случай спрятал стихи Кирилька в ящик, положил письмо в карман и, уходя, запер кабинет. Стряпницкая контора тоже оказалась запертой, но Венцель нашелся у себя в каморке.
«Мне вдруг отбило нюх, или здесь не пахнет брагой?»
Впрочем, даже если Лисенок и был подвыпивший, то мигом навострил уши.
– Ветта и Адела? – переспросил он, когда Алеш изложил ему суть просьбы. – Серьезно? Откуда они взялись?
– Ну, а откуда берутся дети, Венцель? У меня были отношения с женщиной. Она жила неподалеку от Тарды, умерла от чумы. Я хочу признать дочерей.
– Это для протокола, – протянул Лисенок, кивнув. – А на самом деле?
Алеш вздохнул.
– Долгая история. Я дал слово хорошему человеку.
«И хоть что-то в этой жизни надо сделать правильно».
Венцель тоже вздохнул, пообещал помочь и сразу пошел отпирать контору.
Алешу нужна была помощь еще одного человека.
Зодчий Дагред уставился на него, постучавшего в приоткрытую дверь кабинета, с крайней степенью изумления, потом схватил с края стола шапку, прикрыл ею залысины и указал на стул напротив. Прислонившись к спинке, Алеш вдруг почувствовал себя пациентом с блуждающим по всему телу зудом неясного происхождения. Проще говоря, он понятия не имел, с чего начать.
Дагред почесал под шапкой и пару раз моргнул.
«Да чтоб меня».
– Я хотел бы сделать заказ, – осторожно начал Алеш.
– Вот оно что! – облегченно воскликнул зодчий, и стало даже любопытно, каким было его первое предположение. Потом Дагред шутливо-ехидным тоном поинтересовался: – А деньги есть?
Алеш, подготовившийся к этому вопросу, назвал примерную сумму. Брови зодчего уползли под шапку.
– Что именно вам нужно? – уточнил он, кашлянув.
Алеш пожал плечами.
– Дом.
– Ладненько, – сказал мастер Дагред, положив перед собой чистый лист и вооружившись угольком, – начнем с простого. Сколько спален?
– Так, – выдохнул Алеш. – Начнем с простого. Я – один. Семейная пара, мой брат с женой – два. Трое детей – хотя им по десять-одиннадцать, уже подростки. И невестка моя тоже хочет родить.
Зодчий провел в углу листа черту.
– Итого – пять, еще возьмем две про запас.
– Договорились.
– В мирное время будут гостевыми.
– Пожалуй.
– Еще одна для управляющего.
– Нет, без управляющего.
– Это как?
– Моя невестка так сказала, а у нее в этом деле больше опыта, чем у меня.
– Ладненько, – протянул Дагред. – Давайте сразу учтем все, что она сказала.
Они учли все, что сказала Бланка, и еще большой погреб, и библиотеку, и хорошие печи, чтобы зимой было тепло.
«Хотя главное в этом вопросе, конечно, не печи».
Когда Алеш приехал в Ольху, там уже стояла баня и большой флигель, в котором жили лесорубы Марбода Раске, оставшиеся тут помочь. Еник прискакал вечером того же дня. Потом из Кирты пришли батраки, возглавляемые сыновьями Копты. Фабек, издалека оценив их торжественный вид, шепнул:
– Псаревичи.
Из-за этого Еник стыдливо давился смехом каждый раз, когда эти юноши по какой-либо причине выстраивались в ряд.
Всех в основном строил Дагред, то и дело утирающий шапкой лицо, которое заливало с потеющей под той же шапкой головы. Солнце светило подолгу, работа шла от рассвета и до заката, а по ночам Алеш писал письма под тусклым фонарем.