– Я правил этой страной почти десять лет, – сказал он, одергивая рукава. – Попробуй представить, сколько раз мне приходилось делать то, что не нравится. А сейчас мой последний шанс напомнить себе, каково это.
Алеш был уверен, что посланница, хотя и вынужденно имеющая представление о берстонских танцах, просто откажется под любым из возможных предлогов, но Отто несколькими словами ее убедил. Хаггедка кивнула своей царице, встала из-за стола и с задумчивой улыбкой прошла за господином Тильбе в середину зала. Когда начался танец, движения которого были спокойными и размеренными, какими порой описывались в стихах сияющие морские волны, Алеш догадался, что за приглашение на самом деле получила госпожа Ясинта.
– Хм, – только и произнес он.
«Я никогда не видел моря. Может быть, оно лечит лучше времени».
Перед отъездом из столицы Алеш, к которому решили присоединиться не только Отто с Ясинтой, но и новоиспеченные законные супруги, еще раз выпил воды с Венцелем, собрал в дорогу несколько ящиков с книгами из своего кабинета и, пока не увез с концами все приспособления, позвал все-таки на осмотр жену Ремеша Дубского. Живот у той был с виду самый обыкновенный – для двойни или тройни. Алеш со всей учтивостью поприветствовал:
– Госпожа Марика.
– Господин Алеш, – столь же вежливо ответила она, и оба рассмеялись.
– Рассказывай, как твои дела.
Дела ее шли своим чередом. Марика просила, чтобы Алеш снова приехал, когда подойдет время родов. Он обещал постараться успеть, если они с Ремешем будут писать почаще.
«И предпочтительно как можно понятнее».
Возвращаясь в Ольху, Алеш уже издалека заметил на высокой полузастеленной крыше болтающего пятками подмастерья и, рысью обогнав остальных, крикнул, чтобы тот сейчас же спускался. Деревянная постройка без окон и дверей казалась несуразно огромной и опасной. Обойдя ее всю кругом и поглядывая искоса, Алеш выслушал пространную речь зодчего насчет того, когда можно будет приступать к последним этапам работ после усадки, зашел внутрь и быстро вышел.
– Чувствуешь себя хозяином? – вполголоса спросил Еник. – Я как-то тоже не чувствую.
– А мне тут нравится, – сказал чумазый Фабек.
Алеш взъерошил ему волосы и отправил топить баню.
Пока гетман Гоздава шкрябал деревянной рукой стену простенькой конюшни, оживленно обсуждая с Еником ратные подвиги, а Ясинта и Отто шелестели по-хаггедски и поили лошадей, Алеш пошел к курганам, не подумав, что госпожа Ортрун сейчас тоже там.
«Только бы не спросила, где лежит Итка Тильбе».
Впрочем, они не слишком помешали друг другу. Алеш молча смотрел, как колышется молодая трава на ветру, слушал шепот ольховой кроны и вдыхал запахи уходящего лета, пока Ортрун не поднялась на ноги возле длинного кургана. Она отряхнула пышную темную одежду и кивнула, приглашая вместе пройтись обратно.
– А знаете, я и правда была очень хороша на юге, – прищурившись, сказала Ортрун. – Марко бы гордился.
«Не сомневаюсь».
– Я упустил, какое вам дали почетное прозвище.
– Никаких прозвищ, – сдержанно возразила она. – Я только хочу, чтобы меня называли госпожой Фреткой, как раньше. Збинек не против. Лукии Корсах можно было, значит, можно и мне.
«Лукия Корсах была вдовой, но да, будем честны – кого это волнует».
Они уже слышали храп лошадей в конюшне, от которой к ним направлялся гетман, поэтому Алеш ответил:
– Тогда до встречи, госпожа Фретка.
Она улыбнулась и подала ему руку – в ней оказался маленький, но увесистый парчовый мешок.
– Примите это от меня, – попросила Ортрун. – По-добрососедски.
«Как-как?»
– Спасибо, – осторожно ответил Алеш. – Только ваш замок на другом конце страны.
– Ну, если свернуть карту трубочкой…
Збинек Гоздава хохотал вместе с ними.
Госпожа Фретка еще улыбалась, когда взбиралась в седло и махала рукой напоследок. Алеш достаточно много раз видел, как она взбирается в седло, чтобы заметить некоторые отличия. Ее свободный, на хаггедский манер, наряд берег свою хозяйку от посторонних глаз, но обмануть мастера-лекаря надо еще постараться.
«Я все-таки знаю, как выглядит беременная женщина».
Она по-добрососедски оставила ему с полдюжины крупных рубинов.
Еник с Фабеком разглядывали их на солнце, а госпожа Ясинта за ними наблюдала чуть издали, поглаживая морду своего коня. Отто вышел из пустующего дверного проема, пожал руку зодчему и обратился к Алешу:
– Теперь только ждать?
– Да. Зимовать будем порознь, – ответил он, ткнув большим пальцем в сторону брата, – но это можно пережить.
«Столько всего уже пережили».
Отто кивнул.
– Я тоже навещу их, если ты не возражаешь, – сказал он, кивнув снова уже в сторону погоста, – и отправлюсь дальше. Еще надо заехать в Тильбе, увидеть курганы родителей, а потом, – вздохнул он, – снова на юг. У меня есть ощущение, что больше мы не увидимся, друг мой, так что – прощай.