Господин Тильбе сделал полшага навстречу и протянул руку. Алеш очень пристально на нее посмотрел.
– Да пошел ты, – наконец-то сказал он вслух. – Ну честное слово, Отто.
Господин Тильбе улыбнулся, и они обнялись.
Следующие несколько месяцев Алеш все же надеялся, что от них с Ясинтой будут хоть какие-то вести, но надежда тлела все слабее, заваленная сперва осенними листьями, а потом припорошенная снегом. Это было насыщенное время: Марика тяжело, но счастливо разрешилась от бремени тремя здоровыми дочерьми, Венцель женился на любимой женщине, владыка Модвин и царица Нерис по инициативе придворной лекарки основали в Бронте новое училище. Уклейка спрашивала мнения Алеша по разным поводам и потом иногда вслух сожалела об этом, но, так или иначе, у нее все получалось. Юный подмастерье Тулуз быстро заговорил по-берстонски, а Фабек как-то быстро и тихо научил его читать.
Но Алеш все же уехал из столицы насовсем, без сожаления вконец разорив тамошний кабинет и слушая по дороге скрип тележных колес, как музыку. При дворе владыки и поныне пели баллады Ясменника, но стихи Цирила Гоздавы, который предпочел обойтись без псевдонима, покоряли все больше сердец грамотных юных батрачек.
Конец года прошел за чтением писем и периодическими разъездами вместе с подмастерьем по окрестным деревням, когда кому-нибудь требовалась серьезная помощь. На глазах Алеша снова расцвела колдовская ольха, знаменуя новую весну и начало 1141 года от Великой Засухи. Прокоп говорил, следующее лето по всем признакам будет засушливое, но все знали, что и это можно пережить.
И зимнюю разлуку братья пережили. Еник по первому зову примчался достраивать дом, помогали псаревичи Кирты, помогали соседи-батраки. Проверяя на прочность перила лестницы, Алеш поймал себя на том, что уже долго ходит по ней вверх-вниз. Он делал так в тардовской башне, но Тарда давно перестала быть домом.
– Еник! – позвал тогда Алеш, и брат выглянул из только что обставленной спальни. – Отправь письмо.
«Позови их. Здесь не хватает звонких голосов».
Весеннее солнце поглаживало спину, когда Алеш с Фабеком мыли в корыте руки после только что принятых во флигеле родов. Крепкая банщица Марта из Заречной зашла туда с намерением поздравить землячку, и через дверь донесся плач – в кои-то веки – всего одного младенца. Еник сидел на скамейке у низкого забора, терзая лист бумаги очередным чертежом. Письма бронтского чудака стопкой лежали рядом, придавленные маленьким круглым камнем.
– Гляньте, мастер, – сказал Фабек, ткнув пальцем в редкие облака.
Алеш поднял голову и окликнул брата по имени. Еник встрепенулся, моргнул непонимающе, потом тоже увидел в небе голубя и, сунув чертеж под камень, со всех ног помчался к дороге.
Телегой правил не Прокоп, но кобыла тоже была гнедая, а на лбу у нее белело вытянутое пятно. Оно увеличивалось, скрип колес становился громче, и когда Бланка спрыгнула на землю, чтобы побежать навстречу мужу, Алеш вздохнул. Весна уже пахла первыми свежими травами. Ветта и Адела в похожих простеньких платьях сидели в телеге, подпрыгивая на каждой кочке.
Еник обнял Бланку, подхватил на руки и понес, все такой же стремительный. Невестка, смеясь, помахала Алешу. Он помахал в ответ. Бланка сама потянула дверь за ручку и пригнула голову, когда Еник переступал порог.
Девочки вразнобой поблагодарили возницу, который, только коснувшись шапки в знак одновременно прощания и приветствия, без них поехал дальше, не останавливаясь. Алеш поправил узелок, вернув его с плеча на грудь, и сел на скамейку. Ветта и Адела, то и дело пропуская друг друга вперед, потихоньку подошли поближе.
– Ну, здравствуйте, – сказал он, улыбнувшись. – Проголодались?
– Здравствуй, – почти что шепнула Адела, стрельнула взглядом в Ветту и добавила: – Да.
Алеш оглянулся на приоткрытую дверь.
– Там готова каша. Я думаю, Бланка уже за нее взялась.
– А с маслом или без масла? – уточнила Адела.
– Как тебе захочется.
Девочка, без слов спросив разрешения у сестры, первой поднялась на крыльцо. Фабек бодрым шагом ее опередил, улыбнулся и сказал:
– Я тоже есть хочу. Привет.
Они скрылись за дверью. Ветта приблизилась еще на полшага и на одном дыхании произнесла:
– Здравствуй. И спасибо. Бланка говорила, что можно будет тебя обнять. Можно?
Алеш приподнял узелок повыше, чтобы тот не врезался им обоим в ребра.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, когда девочка отстранилась. – В пути не кружилась голова?