– Красота, – повторяет Табрут на чужом наречии, пока гладит исписанные его словами страницы. Это закатный подарок. Сейчас слуга принесет накидку, и Табрут перешагнет порог башни в последний раз. – Какая красота.
Он закрывает открытую на середине книгу. Взгляд замирает на карте с отмеченными охрой большими городами. В охристых городах легко разносятся болезни и слухи, но остров не покорился им – не покорился Китабу.
– Пора, – говорит он, протягивая руку.
Табрут, которому тоже не покорился остров, отдает книгу и глядит в окно.
– И все-таки это колония, – твердо произносит он. – Сильная земля, кормящая слабых людей. Я видел и понял их, больных и надломленных. Наш баргат закончится – не пройдет и года, как они придумают свой.
Китаб кладет книгу в тайник и кивает. То, что там сказано – правда, и Табрут тоже прав. Черный остров будет колонией, но одна эта колония изменит все. Сегодня она, к примеру, отберет у Китаба брата.
Бьют за окном большие часы Холодной башни. Бурлит у ее основания квадратное здание комендатуры. С неба вниз глядит темное Облако. Собирается гинаватский совет.
Впервые Облако приплыло сюда с севера во времена эпидемии бубонной лихорадки: она убивала людей целыми городами, а солнце, вместо еды лелея паразитов в трупах, жестоко морило выживших. Когда небо вдруг потемнело, гинават смогли собрать невыжженный урожай и похоронить мертвых. Потом Облако поманило людей на юг, где открыло первую большую колонию, и там другие люди дали им баргат, который победил бубонную лихорадку. «Других» людей было мало, поэтому они стали гинават, а их земля превратилась в богатые плантации. Тогда Облако рассеялось, но все помнят, что образующая его вода делает круговорот.
Круговорот – это фундамент. Например, все колонии проходят одинаковый путь: их открывают, некоторое время исследуют, «пропалывают» и «засевают». Потом, когда становится тесно – а это неизбежно происходит с течением лет, – корабли колонистов набирают команды и отправляются в плавание, чтобы найти другую землю, где все начинается вновь. Прополка и засевание – одни из главных прерогатив совета. Совет же подчиняется воле вездесущего Облака, которое продолжает указывать людям путь.
Дальние предки Китаба были не слишком далекие: они стали поклоняться разумному доброму сгустку пара и поверили в сны, которые вызывает баргат. Большинство, даже более-менее образованное, до сих пор разделяет оба эти убеждения – брат Гуран, вопреки всему, тоже разделял. И в совете никто не смеет вслух подвергать сомнению вечную сказку: обман баргата слишком сладок, чтоб от него отказываться, а волей свыше удобно прикрывать неприятные для людей решения. Но как минимум четверо избранных советников твердо уверены в том, что никакое облако не правит миром – потому что это делают они.
Сын севера Китаб – один из четверых. Бормоча обязательные слова на пороге Холодной башни, он обменивается ледяными взглядами с тремя другими советниками. Из-за Табрута их отношения сейчас напряженные. Это пройдет, как только Китаб его казнит.
– Гляди, – подмечает Табрут, – какие довольные.
Он имеет в виду другую троицу – молодняк, принятый в совет по рекомендациям мудрых наставников. К ученым везде прислушиваются, пока их мнение не противоречит кодексу. В домах ученых, чье мнение ему противоречило, теперь живут их убийцы – плантаторы вроде Китаба.
Он взглядом просит у брата прощения за то, что вынужден будет отвлечься, и оставляет Табрута в окружении хмурых комендантов. Самого Китаба окутывает аромат масел и вязкие, как островные топи, приветствия.
– Мы женимся, – доходит наконец до сути один из юношей, – на дочери Бутура!
– Рад за вас, – врет Китаб и понимает, отчего был особенно колким первый встреченный взгляд. – Кто четвертый?
Это он и правда хочет знать: кому хватит отваги вступить в борьбу за наследство бумажного магната?
– Вон, – говорит другой юноша, кивая в сторону длинноволосого великана, сына востока из дома коменданта башни. – Он нам не нравится. Мы отравим его чуть погодя. Только не говори ему.
– Не буду.
Китаб снова на свободе. Табрут смеется, услышав новости, и выстукивает быстрый ритм каблуками по каменному полу. В Холодной башне мало как такового пола – она возведена над мостом через канал, и внутри, далеко под куполом, протекает темная вода. Перекрытие третьего уровня – запертая комната, зал совета. Туда ведут четыре широких, как улицы, каменных тропы. Но чтобы к ним подняться, надо дойти до лестницы, а вход на эту лестницу – за мостом.