Госпожа Ортрун отпустила руку гетмана Гоздавы, и он пошел проводить брачный обряд.
Адела и Тетрам скрепляли клятвы таким долгим поцелуем, что Ветта успела пересчитать узоры на широком поясе царицы. Кто-то вздохнул, кто-то принялся аплодировать. Когда обряд совершился, Ветта, успешно сплавившая сестру замуж, тоже вздохнула и пару раз хлопнула в ладоши. Собравшиеся зашумели и забродили.
– А теперь традиционно упьемся вусмерть в честь зарождения новой семьи, – пробубнил отец.
Ветта пожала плечами.
– Не думаю, что на «вусмерть» всем хватит пунша.
– Я сказал это вслух?
– Да.
Алеш нахмурился и окинул взглядом толпу гостей.
– Многое объясняет.
Сияющая Адела летела к ним, как на крыльях, и Ветта ненадолго оставила их с отцом наедине. Пока гости располагались за большим столом, освещенным двумя дюжинами фонарей, сидящая на крыше пустого шатра ласточка услышала:
– Если ты счастлива, значит, я все сделал правильно.
«Теперь только не плачь, сестренка, а то первым брачным утром проснешься с опухшими глазами».
Но, видно, такая у Аделы была судьба, и вылеченный совместными усилиями насморк красавицу-невесту все-таки догнал. Когда она наконец утерла слезы о плечи домашних и начался по-настоящему праздничный пир, слово взяла царица.
– Я хочу выпить за землю, которая нас сегодня кормит, – начала госпожа Нерис, и даже тишина перестала звенеть. – За землю Ольшанских, землю Тильбе, землю Ройд. – Многие, поднимая кубки, опустили головы при этих словах. – За прошлое и за будущее. Хочу сказать, это славный край, но нам не слишком часто удается здесь побывать. Поэтому мы решили, что Кирте нужен хороший присмотр.
Ветта едва не подпрыгнула. Адела встретила ее испытующий взгляд и быстро-быстро закивала.
«И не проговорилась ведь! Где же ты, снег?»
От сердца так отлегло, что на мгновение даже захотелось плясать. Царица еще что-то сказала, Ветта прослушала, но вместе со всеми шумно поддержала тост. Адела не уедет ни в шумную столицу, ни на другой конец света. Считай, остается дома. Верхом до замка на доброй лошади ехать всего-ничего. Ветта взяла с большой тарелки кусочек сыра и наконец-то уняла дрожь.
– Все так, – донесся голос владыки Модвина, который негромко беседовал с отцом. – Надел не будет наследным, и замок отойдет Басти, но это не мешает Тетраму управлять гарнизоном. Всем будет спокойнее, если они станут жить в Кирте, – объяснил он и вдруг заговорил еще тише: – Поближе к вам и подальше от Ортрун.
– Ясно. Звучит разумно.
Владыка сделал глоток вина и улыбнулся.
– Даже моя дочь поддержала.
Ветта повернулась влево, чтобы еще раз спросить Еника, где в Кирте располагалась когда-то его спальня, но место оказалось пустым. Впрочем, совсем ненадолго. Нарисовавшийся тут же Цирил Гоздава шепнул с заговорщицким видом:
– Теперь мы немного родственники.
– Да что ты! – процедила Ветта.
– Не будь букой. Мои чувства предельно искренни.
Как назло заиграла музыка: придется говорить громче. Некоторые места за столом опустели или сменили хозяев.
– Поэту и художнице вместе делать нечего.
– Я стану кем захочешь, – горячо заверил Цирил, – как артист, нет, как кукла…
Ветта фыркнула.
– Мимо. Адела играла в куклы. Я ловила жуков у нас на заднем дворе.
– Это говорит лишь о естественной тяге к природе...
– И ела их.
Кирилек моргнул и качнул головой.
– Все еще довольно естественно.
– Да чтоб тебя, Цирил... – выдохнула Ветта, потерев занывший висок. – Отстань. Просто отстань. Иначе я натравлю на тебя отца.
Она оставила Кирилька как-то жить с этой угрозой и, опираясь на стол, поднялась. Головная боль не отпускала, а музыка словно становилась громче. Летевший на фонарный свет мотылек последовал за Веттой к дому. Нет, это определенно не было приближение приступа, но чуть-чуть тишины ей точно не помешало бы.
Калитку не закрывали. На крыльце возилась с игрушкой клюющая носом Лета – давно надо было отправить ее, раннюю пташку, спать. Позвав девочку за собой, Ветта на пороге столкнулась с Еником, который, наоборот, выводил сыновей на улицу и вместе с тем что-то втолковывал. Взрослые только молча перемигнулись.
«Каждому свое».
Поднявшись по лестнице к спальням, Ветта тихонько охнула, велела Лете юркнуть к себе и успела присесть в поклоне, когда обернулась царица. В проходе висели картины – в основном, сельские пейзажи и разное, на что находилось вдохновение, – и госпожа Нерис рассматривала их, как будто читала.
– Красиво, – с улыбкой сказала она.
«Представить не могу, как это вышло, но все равно приятно».
– Спасибо.
– Поезжай в Хаггеду. Там тоже очень красиво.