– Может, однажды, – уклончиво ответила Ветта и приблизилась на полшага, будто впервые глядя на собственные работы. – Вы скучаете по дому?
Царица провела пальцами по шнуркам на груди, где висели три маленьких амулета, прислушалась к зазвучавшим внизу голосам, сощурилась и сказала:
– Я дома.
Ветте почудилось, будто девичий голос принадлежит ранней пташке, снова выскользнувшей играть, и, в общем, так и было – только это оказалась не Лета, а царевна Басти. Она свистящим шепотом доказывала свою правоту владыке, который сидел лицом к ней на скамейке, где за обедом обычно болтали ногами дети.
«Хаггедский царь у нас в столовой. Рассказал бы мне кто-нибудь десять лет назад».
Ветта замерла на одной из верхних ступенек лестницы, не решаясь спускаться дальше или опять идти наверх.
Владыка жестом прервал резвую тираду и тяжело вздохнул.
– Все равно нельзя его бить.
– Почему? – возмутилась царевна. – Он же мальчишка.
– Потому что он младше, – ответил господин Модвин, и Ветта начала догадываться, в чем там у Еника с сыновьями было дело. – Пока вы дети, младше почти всегда значит слабее.
Царевна скрестила руки на груди.
– Пап, я уже не ребенок. Мне тринадцать.
– Тем более. А что еще говорит мама?
– Что девочки взрослеют раньше мальчиков.
– Теперь сложи все это вместе и сходи извинись.
Когда взгрустнувшая девочка скрипнула входной дверью, господин Модвин кивнул Ветте.
– Я не хотела подслушивать, простите, – сказала она, спустившись вниз.
«Хотя почти весь день только тем и занимаюсь».
– Ничего страшного, мы здесь в гостях, – ответил владыка, коротко посмотрел через окно на улицу и улыбнулся Ветте. – Кажется, Цирил вам докучает.
Она взмахнула рукой.
– Бессмысленно тратит время. Он даже не собирается разводиться, а я все равно никогда не выйду замуж.
– Можно спросить, почему?
«Ну, как говорится, за спрос-то…»
– С моим здоровьем нельзя иметь детей.
Господин Модвин поднял брови и, глядя Ветте в лицо, сочувственно произнес:
– Мне жаль.
– Я не ощущаю себя обиженной, – соврала она, сама не зная, зачем. – Но любой мужчина, который на мне женится, рано или поздно ощутит.
Владыка перевел взгляд куда-то Ветте за спину и опять едва заметно улыбнулся.
– Не обязательно.
Госпожа Нерис, подойдя ближе, спросила у него что-то по-хаггедски, вроде «вы закончили?» или «разобрались?», он кивнул, и тут Ветта вспомнила, что царевна Басти ему не родная дочь.
«Ой».
Владыка поднялся с места и предложил жене руку.
– Постойте, – выпалила Ветта, пока не успела как следует ничего осознать и пока они не вышли наружу. – Можно мне написать ваш совместный портрет?
Царица с задумчивым прищуром взглянула на нее и на мужа. Он в целом одобрительно пожал плечами.
– Наши короны в столице, – сказала госпожа Нерис. – Сделаем это там.
С того момента Ветте хотелось рисовать все и всех: глупых мотыльков у фонарей, винные пятна на скатерти, примятую траву. В особенности красивыми, хотя и слишком быстрыми, чтобы хорошо запомнить, казались движения хаггедок, исполняющих свой необычный танец. Царевна Басти, распустив длинные каштановые волосы, кружилась посередине, ловкая и изящная, как лесная хищница. Сосредоточенные музыканты подвели черту под сложным восточным мотивом, Грета Гоздава сделала им знак и подтолкнула обоих братьев к невестам – точнее, одного к невесте, а другого к жене. Тетрам вынес Аделу в центр на руках. Томаш поцеловал ладонь царевне Басти, немедленно повзрослевшей, но не способной скрыть счастливую улыбку.
– Когда они поженятся? – спросил Фабек, когда заиграл мотив придворного танца.
– Лет через пять, – ответила Ветта и съела предложенную черешенку. – Какой кошмар – знать своего мужчину с детства.
– Просто ужас.
«Это как если бы мы с тобой…»
Фабек подумал о том же – они посмотрели друг на друга, поморщились и рассмеялись. Мало ли что... Мало ли что.
Ветта выбросила в траву ягодную косточку.
– Кстати, а я еще помню, как звучал твой мальчишеский голос.
Фабек наигранно охнул и взялся за живот.
– Это ты прям…
– Ниже пояса?
– В самое сердце, – с улыбкой ответил он, глядя через ее плечо и пятясь в небрежном поклоне.
– Госпожа Ветта, – томно произнес где-то позади Цирил Гоздава, – позвольте вас пригласить.
Она послала Фабеку испепеляющий взгляд и потратила непростительное количество времени, соблюдая приличия.
«Придворные в чистом поле все равно при дворе».
Когда обязательный первый танец закончился и часть гостей разошлась по шатрам, Ветта осмотрелась вокруг и забеспокоилась, нигде не увидев отца. Усадебные коты подсказали ей, где его искать. Она взяла небольшую лампу, набросила на плечи шаль и пошла на другой одинокий огонек, горящий где-то под кроной колдовской ольхи. Хоженая тропинка вела к старым курганам. Издалека доносилась мелодия баллады о Рубене и Ильзе.