– У нее других не бывает. Но мы-то с тобой понимаем, что здесь, – веско произнес Венжега, тронув пяткой коня, – командует гетман.
Бесприданник изобразил кривую ухмылку и кивком указал за спину собеседника.
– Вы кое-кого забыли.
Господин Модвин Фретка, привстав в стременах, размахивал рукой, чтобы издалека привлечь внимание старого хорунжего. Тот громко цокнул то ли вороному, то ли самому себе. Алеш вслед ему тяжело вздохнул.
«Вот бы сейчас кто-нибудь палец вывихнул».
– Мастер, – обратился к нему Кавенга лениво-будничным тоном, – а вы ведь можете, глядя на мертвое тело, отличить случайную гибель от убийства?
«Ты предпоследний человек в мире, с которым я стал бы это обсуждать».
– Допустим, – осторожно ответил Алеш. – Почему вы спрашиваете?
– Ну, вы же были главным лекарем при владыке Тильбе. Полагаю, осматривали тела маленьких господ. Так что это было: случай или умысел?
«Это были мои мертвые сыновья».
– Едва ли здесь и сейчас подходящее место и время об этом говорить.
Бесприданник скорчил удивленную мину.
– Почему же? По-моему, самое что ни на есть подходящее. Мы в рядах войска госпожи Ортрун идем прямо навстречу людям владыки. Все знают, что он вызвал Фреток ответить за преступления, но никто не может сказать, за какие.
«Потому что выбор у него большой».
– Сплетни сплетнями, – продолжал господин Густав, – но ведь Рябой так и не обвинил ее во всеуслышание в убийстве своих детей. Он вообще никому не сказал, что их убили. Почему бы это, как думаете?
Алеш достал из рыжей лошадиной гривы дохлое насекомое.
– Так глубоко в господские головы я обычно не забираюсь.
– А может, зря? – с прищуром усмехнулся Кавенга и подстегнул жеребца.
«Ладно, договорились: если тебя ранит в голову и твой череп раскрошится, я со всей дотошностью опишу содержимое».
Конь Бесприданника затрусил рядом с телегой, в дно которой ввинтили железное кольцо, чтобы прикованная к нему хаггедка произвела неистовый треск и звон при попытке к бегству. Об этой попытке все говорили, как о решенном деле, будто бы пленница их заранее уведомила.
Но Алеш время от времени пересекался с ней взглядом, потом замечал темные синяки вокруг шеи, обращал внимание на сжатые кулаки – и понимал, что никакого побега не будет. Этой женщине явно было что терять, а он по себе знал, как тяжело в таком случае идти на риск.
«Что за имя такое смешное – Хесида?» – задался недавно вопросом Фабек, и Алеш взглянул на него со всей возможной строгостью.
«В прошлый раз последними смеялись хаггедки».
Один из шпионов сааргетской управляющей, здоровенный детина с усыпанным розовыми угрями лицом, на вечернем привале рассказывал военные байки лопоухому парню, который днем ошивался рядом с господином Фреткой. Но вскоре Ухер – так его, вроде бы, звали – прервался на полуслове, достал из сумки колоду карт и постучал по дну перевернутого котелка.
– Да не ломайся, Радек, – уговаривал он собеседника. – Я всех батраков стужицких переиграл. Один ты остался. Не порть картину.
Парень, еще поворчав для приличия, снял с перетасованной колоды верхушку.
Они сидели чуть в отдалении от большого костра, у которого грелся спящий хорунжий Лефгер, и присматривали заодно за хаггедкой. Половина лагеря бодрствовала, и Алеш с подмастерьем тоже, а вот Еник, поджав ноги и запрокинув голову, сопел под телегой с лекарством от чумы. Игроков отсюда было хорошо слышно, и даже не видя расклада оказалось легко угадывать ход партии: молодость пока проигрывала опыту. В очередной раз досадливо причмокнув, Радек сосредоточенно вгляделся в стопку битых.
– А где господин Хорева? – спросил он, имея в виду того мерзкого типа, которого провожала заплаканная сестра. – Говорят, у него на руках всегда дерьмовые карты. Я бы с ним сыграл.
– Госпожа услала его с передовыми.
«Правильно. Я бы услал совсем».
– Чего так?
– Чтоб он эту сучку не вздернул раньше времени, – ответил Ухер, ткнув большим пальцем в сторону пленницы. – Она старшего Хореву убила, когда тот охотился. Его собственного пса натравила, представь себе.
«Повесил ли Копта сухой можжевельник в изголовье?»
– Твоя бита! – воскликнул батрак.
– Ах ты ж…
Игроки эмоционально зашипели друг на друга, и вместе с ними громко шикнул Фабек, обжегшийся о котелок с похлебкой. Алеш подозвал подмастерья и, убеждаясь в отсутствии у того серьезных повреждений, обдумывал внезапно созревший план.
«Она же не блондинка. Вдруг повезет?»
– Слушай, – вполголоса обратился он к Фабеку, – сыграй-ка с ними.
Мальчик, растерявшись, тихонько квакнул.
– Да вы что, мастер! Они мне пинка отвесят, и все дела.