– Хм. – Он сгреб цепи в сторону, поставил на телегу сумку и начал там увлеченно возиться. – Чем ее опоили и как давно?
– Да мне-то откуда!.. – вырвалось у Модвина, сморщившегося от боли в затылке. Он отмахнулся от встревоженного Радека Стужицы и вздохнул. – Просто сделайте так, чтобы она побыстрее пришла в себя. Если вам что-нибудь нужно…
– Чуть-чуть тишины.
Лекарь, не найдя чего-то в своих запасах, шепотом выругался, раскатал рукав рубашки и, оторвав от него кусок, намотал на ладонь. Потом он приподнял хаггедку за плечи и потащил с телеги на себя. Модвин хотел помочь, но мастер шикнул:
– Не лезьте.
Он постоял пару мгновений с напряженно-задумчивым видом и бесчувственной женщиной на руках, затем усадил ее на землю, прислонив спиной к тележному колесу, и спустил следом сумку.
Модвин внимательно наблюдал за ними, лишь изредка отвлекаясь на чей-нибудь короткий вскрик. Птичьи голоса и звериный вой давно слились для него в непрерывную боль в основании шеи.
– Слышите меня? – спросил лекарь, когда веки царевны дрогнули.
Радек Стужица, в полете сбив щитом визгливого орленка, втоптал в землю кусок прежде белой ткани, пропитанный пополам кровью и каким-то раствором.
Лекарь отпил немного из мутной склянки, насыпал туда черного песка с кончика складного ножа, взболтал одной рукой, другой хлестая хаггедку по бледной щеке. Модвин сел на землю недалеко от них, стянул перчатку, приподнял шлем и без всякого смысла утер потной ладонью мокрый лоб.
Ужасно хотелось домой, но мысль о Сааргете только усилила головную боль.
Мастер перестал терзать сумку и сунул склянку царевне под нос.
– Надо выпить полностью, договорились?
Она кивнула и неловко вытянула шею. Из-под воротника показались синяки. Модвин не мог не смотреть на них теперь, когда увидел, и думал о том, что не должен вмешиваться – как и в прошлый раз. Мастер пытался помочь женщине, а не навредить ей. Не как в прошлый раз.
«Прочь от меня, – предупредил Модвин зародившийся в памяти отзвук высокого голоса. – Ты умерла, потому что заслуживала смерти».
Хаггедка осушила склянку и вытерла рот о плечо.
– Молодец, – похвалил мастер и обернулся к гвардейцам. – А вы пока достаньте где-нибудь воды.
«Быстрее всего будет выжать наши портки, – с раздражением подумал Модвин. – И хватит тут командовать!»
Он жестом отправил двух человек к возам с припасами и, конечно, ничего не высказал. Голова и без того трещала, как проклятая, а тут еще царевну начало тошнить. Она совершенно не изящно сгорбилась и с утробным воем выблевала целое море желчи. Модвин, вспомнив себя после глупого сааргетского пира, искренне ей посочувствовал. Правда, вышло бы еще немного искреннее, если бы череп так не давил на глаза.
С бурдюком воды вернулся только один человек, но Модвин не мог сейчас об этом беспокоиться. После нового приступа рвоты хаггедка опустила голову и, ударив кулаком землю, глухо зарычала.
– Ну, ну, – пробормотал лекарь, аккуратно похлопав ее по плечу, – сейчас полегчает.
Сказал бы он еще, когда полегчает Модвину.
Предложив царевне воды, мастер обернулся через плечо и спросил:
– Где ваша сестра?
Модвин, поднявшись с земли, надел обратно перчатку и неопределенно взмахнул рукой, подразумевая нечто вроде: «Ну, вот она». Лекарь нахмурился и протянул:
– А разве?..
– Не знаю, – ответил Модвин и кивнул на хаггедку, отплевывающую склизкую желчь. – Она должна знать.
Мастер отряхнул ладони, посмотрел на царевну, потом снова на господина и сказал:
– Удачи.
Радек и другие новобранцы ушли вместе с ним, потому что Модвин решил оставить им хоть какой-то шанс. Держась друг с другом рядом и подальше от поля они, может, и выживут, если вовремя сообразят сбежать. Примерно такую же мысль Модвин ожидал увидеть и в глазах хаггедки, когда она более-менее твердо встала на ноги, но увидел только тихую настороженность.
А прямо в затылок царевны нацелилась лапами огромная белая сова.
Модвин шагнул навстречу и крикнул:
– Берегитесь!
Он надавил хаггедке на плечо и прикрыл щитом голову – и ее, и свою. Птица громко звякнула по металлу когтями и улетела. Теперь, лицом к лицу, царевна глядела слегка вопросительно.
– Мне нужна ваша помощь, – признался Модвин.
Она нахмурилась, вынырнула из-под щита, не распрямляясь добежала до крайней в ряду телеги – Модвин едва поспевал следом, – присела на колено и посмотрела исподлобья на поле, где звери остервенело убивали людей, а люди – зверей и друг друга.
– Все из-за той деревянной подвески, да? Вы же знаете, как это прекратить?
Царевна промолчала. Модвин безотчетно проследил за ее взглядом, но так и не понял, на что тот был устремлен.