– Ортрун! – звал он полушепотом, неизвестно чего боясь. – Ортрун! Тебя чем-то поили?
– Что? – с трудом разлепив губы, пробормотала она. – Нет. Кажется, я просто провалилась в сон. Где Збинек?
– Он здесь. Живой, – затараторил Модвин, сбивая облегченный вздох. – Мастер говорит, он выживет.
Он сел рядом с Ортрун, плечом к плечу, и они долго молчали. Она была вся холодная и дрожала, будто простудилась, но на самом деле едва удерживалась от слез.
– Что же я натворила, Модвин? – прошептала наконец сестра, прижавшись к нему еще крепче. – Что же?.. Прости меня.
Он взял ее за руку и тихо сказал:
– Не надо.
– Я решила, это все проклятие, – вдруг произнесла она уже чуть громче. – Ну, сааргетские вдовы. Я увидела Збинека на земле и подумала: «Судьбу не обманешь». Мне так обидно стало за эти четыре года. Целых четыре года до моих тридцати. Я бы еще хоругвь родила, только бы он... – Ортрун сильно сжала Модвину ладонь. – Это было так страшно. Столько крови…
– Не надо. Не думай об этом сейчас.
– Она забрала его, да? Тот голос.
– Ты про подвеску? – уточнил Модвин, немного сбитый с толку бегающим взглядом сестры. – Да, она у царицы.
Ортрун, несколько раз задумчиво кивнув, вдруг поднялась на ноги и медленно обошла комнату, остановившись у выхода на балкон. Встревоженные ветром шторы ударили ее по ногам. Сестра, глядя на горизонт, крепко обхватила себя за локти.
– Расскажи, на что это похоже, когда можешь ими управлять, – негромко произнесла она, и Модвин оцепенел. – Я чувствовала силу, но не имела власти над ней. Она просто шла сквозь меня, как…
– Д-давно ты знаешь? – выдавил он, заикаясь.
Ортрун встала полубоком и, пожав плечами, ласково ему улыбнулась.
– Я же тебя вырастила. То есть, больше Ютта, наверное, но мне никогда не было все равно. – Она села, поджав под себя ногу, на кровать напротив него и с любопытством заглянула в глаза. – Так каково это – быть колдуном?
Модвин сглотнул.
– Это… – осторожно начал он, почесав взмокшие ладони. Слова шли по чуть-чуть и с надсадным скрипом. – Это нечто, пугающе обратное одиночеству.
Ортрун потупила взгляд, и ее улыбка стала очень грустной.
– Из меня ужасная сестра, да?
– Нет! – воскликнул Модвин. – Нет, ты замечательная, и на самом деле…
Он умолк, когда Ортрун протянула руку и вдруг погладила его по волосам.
– Это ты замечательный, – ответила сестра. – Надо будет сказать Ютте спасибо.
Модвин, кажется, так и обернулся к двери с открытым ртом, когда служанка госпожи Колеты принесла Ортрун сменную одежду. Сестра развернула платье, вытянула перед собой на руках и с глухим рычанием вздохнула.
Наряд был насыщенно-желтый и совершенно женский. Даже мать ее в такое не одевала, зная о неприязни Ортрун к длинным юбкам.
– Я подожду снаружи? – предложил Модвин, ткнув пальцем в сторону балкона.
Ортрун только кивнула и постучала в дверь с криком:
– Я должна надеть это поверх сапог?!
Ограждая себя от шума, Модвин задернул за спиной плотные шторы и подошел к перилам.
Гоздавский замок гордо возвышался над каменистым обрывом, на дне которого в закатном полумраке едва виднелись очертания маленьких крыш и возов. Внизу что-то грохотало, но Модвин не стал прислушиваться: негромкое щебетание, совсем близкое и опасливое, привлекло его внимание к себе. Он взглянул наверх и по сторонам, заметив еще несколько похожих балконов, посмотрел на падающее за далеким полем солнце и понял, что источник звука – у него под ногами.
Модвин не мог вспомнить, чтобы до прошедшей битвы когда-нибудь летал вместе с птицами. Гнездящаяся под балконом ласточка показалась ему крохотной и уютной в сравнении с жадным до добычи вороном. Шорох ее суетливой возни и хлопанье маленьких крыльев вроде утихомирили ворох мыслей в голове Модвина, и он подумал вдруг: они – то есть, Тильбе – спокойно оставили Ортрун в комнате с балконом, как будто знали ее много лет. Она не сдается, даже когда проигрывает. Ее стоит за это уважать.
«Как и Сикфару», – напомнила Альда Шилга эхом своего голоса.
Нет, это не ее голос, осознал Модвин. Это был голос мастера-лекаря Алеша из Тарды. Он говорил с владыкой, все ему рассказывал, а тот молча слушал и не перебивал.
Модвин крепко вцепился пальцами в перила, а ласточка – когтями в балку на стене.
– Выходит, все-таки Фретка, – глухо произнес господин Отто, как будто закрывал руками лицо, – хоть и не та. – Его голос стал ровнее. – Я сомневался насчет Ортрун с самого начала.
Ласточка юркнула на подоконник, сложила крылья, вжала голову в туловище, и мастер-лекарь, стоя в углу, ее не заметил.