– Семя и лоно, – негромко произнес владыка, кивнув по очереди им обоим. – Мевзан се раис, – повторил он по-хаггедски, и Модвин заполнил гудящую голову эхом этих слов, чтобы попытаться запомнить их звучание.
Он прослушал все, что дальше говорил господин Отто, и был почти уверен, что его не слушала Нерис. Модвин косился на нее, стараясь, чтобы она не почуяла, и видел, как дрожит на выдохах обвивающий шею шнурок с колдовской подвеской.
Владыка умолк. Жених и невеста повернулись лицом друг к другу и приняли из рук госпожи Ясинты наполовину полные кубки, в которых откуда-то взялось молоко.
– Не досуха, – шепотом подсказала посланница.
Модвин, дай ему волю, выпил бы целую реку, но сделал, как было велено, всего глоток. Царица едва пригубила молоко и облизнулась, глядя ему в лицо.
Владыка дождался, пока заберут кубки, и глубоко вдохнул.
– Модвин из Сааргета, – громко провозгласил он куда-то в ночь, – сын Артуша и Мергардис, рода древнего и благородного. Ты клянешься своим честным именем любить эту женщину и не иметь иного потомства, кроме прижитого с нею. Ты клянешься землей своей – лелеять ее. Клянешься мечом своим – защищать ее.
– Я клянусь, – сказал Модвин и склонил голову, потому что так ему велел обычай и потому что иначе он просто не мог.
– Нерис из Хаггеды, – донеслось через звон в ушах, – дочь Салиш и Коотиса, рода крепкого и прославленного. Ты своей кровью клянешься любить этого мужчину и продолжать исток его. – Царица тоже посмотрела вниз, и Модвин отчего-то ужасно смутился. – Ты клянешься пóтом своим – держать ваши пашни и кущи. Клянешься своими слезами… – проговорил владыка и вдруг, запнувшись, будто бы с улыбкой продолжил: – Не лить их понапрасну.
Кажется, он должен был сказать что-то другое, но Модвин в жизни не вспомнил бы, что именно. Нерис шмыгнула носом, подняла на него блестящие глаза и сказала:
– Клянусь.
Модвин безотчетно протянул к ней руку, стер большим пальцем слезу со щеки, шагнул навстречу и поцеловал в губы. Она ответила ему, прильнула ближе, и он почти подхватил ее за талию, когда господин Тильбе сказал:
– Да будет так.
И Модвин, вспомнив, что они здесь не одни, посмотрел на жену и глупо ей улыбнулся. Она чуть приподняла уголки губ, и его насквозь прошиб ледяной пот. Модвин догадывался, как отличить учтивость от искренности, и то, что он увидел, искренностью не было.
Через головную боль, отсветы факелов, голоса и мрак не хотелось продираться. Тем сильнее Модвин удивился, когда через все это к нему продрался отцовский кинжал.
Ну да, снова пронеслось в мыслях, иш’тарзы, хаггедки, убийства. Обряд закончен, необходимый брак заключен, теперь и от жениха можно избавиться.
Потом Модвин понял, что госпожа Ясинта держит кинжал рукоятью от себя и протягивает ему, возвращая.
– Славная вещь, – с улыбкой сказала посланница. – Спасибо, что одолжили.
Модвин, ожидавший от нее скорее плевка в лицо, чем подобных слов, растерянно кивнул.
– Мы теперь на «вы»?
– Разумеется. Вы же мой царь.
Он сглотнул, осмотрелся и не нашел царицу. Все, в том числе Отто Тильбе, похватали факелы и садились в седла, торопясь под крышу и защиту каменных стен.
Модвин задумался: а что это значит вообще – быть царем? От него ожидают чего-то конкретного? Он должен стоять по-особенному или тянуть свистящие? И ведь никто не расскажет ему, никто не объяснит. В Хаггеде еще не было царей. Он, Модвин – первый.
Покачиваясь в седле, он пытался переварить эту мысль, но она встала комом где-то у хребта.
– Подарите его ей, когда останетесь наедине, – посоветовала госпожа Ясинта и указала на возвращенный кинжал.
– Это тоже такая традиция? – спросил Модвин, хотя в данный момент ему было решительно все равно.
– Нечто похожее, – задумчиво ответила хаггедка. – У нас говорят, что брак – это сражение, где не должно быть проигравших и победителей.
Перед сражением, ясное дело, вооружаются. Модвин начал понимать принцип. Или ему так казалось. Он снова столкнулся с царицей у входа в обеденный зал, где устроили маленький и суетливый пир, и мысли снова запутались в тугие узлы.
Ее косы, осенило вдруг Модвина. Он где-то читал или слышал, что иш’тарзы так заплетаются перед битвой.
Нерис чуть-чуть побыла рядом и пошла к столам с едой.
– Ну, как ощущения? – спросила Ортрун, стукнув Модвина ладонью в спину. Он ничего не ответил, и она предложила ему вина. – Думаю, вам пора в спальню.
– Я тоже так думаю, – сказал Модвин, приняв наполненный кубок из рук сестры.
– И что останавливает?