– Даже царица Шакти иногда ошибалась, – с печальной улыбкой сказала Ясинта, родившая только двух, а не трех дочерей. – Но в одном ее решении нет никаких сомнений. Я при всех вручу тебе эту корону, когда закончим свадебный обряд.
– Нет, – ответила Нерис и захлопнула крышку сундука, – когда победим.
Ясинта, ожидавшая от нее именно такого ответа, укутала ящик в овчину и задвинула в угол.
– Это будет непросто, – произнесла она оледеневшим голосом. – Гинават уже здесь, везде и всюду. Маленькие ячейки, передовые отряды, группы разведчиков. Они оплели эту землю, как тысяченогий паук.
– Они могут колдовать?
– Нет, насколько я знаю. Но в Хаггеде с ними будут те, кто может. Все Иголки, – с тяжелым вздохом начала перечислять Ясинта, – ваасы, хевсеты. Ацеры, конечно – куда ж без кровинушки.
– А сампаты? – напомнила Нерис.
– С нами. Только молодые хранители предали нас.
Аж челюсти свело от бессильной злобы. Ну разумеется, Фаррас в этом участвует. Такой смелый и бойкий, когда посидеть бы тихо. С его-то голосом лаять на языке смуглых – кощунство.
– У меня уже руки чешутся их всех перерезать, – пробурчала Нерис.
– Так и поступим, – поддержала Ясинта, и шрам ее пошел складками из-за кривой улыбки. – С этими уродами, кошечка, никакой дипломатии.
Нерис кивнула. Так и поступим, да. Осталось дождаться берстонцев, и их клятого пороха, и обещанных владыкой пушек. Всего несколько дней, а потом вперед, на восток – до самого дальнего края земли.
– Звучит очень здорово, – мрачно произнесла Нерис, – но больше всего меня волнует Басти.
Она с дедом и тетками добралась до глухой деревни у Сонного поля – Хесида оттуда о них сообщила. В тех краях, по последним сведениям, все было тихо и гладко, но у Нерис сердце колотилось о стенки желудка, потому что Фаррас искал свою дочь, а он, зараза, настырный до смерти.
– Новых весточек не было, – сказала Ясинта и крепко взяла ее за руку. – Я не могу успокоить тебя. Прости, кошечка. Нужно подождать.
«Пустырник, боярышник, ромашка, – перечислила память голосом Танаис. – Чтобы прогнать тревоги и заснуть».
Ждать еще несколько дней, прежде чем хоть тронуться с места. Нужно чем-то заняться в эти несколько дней.
Чуть-чуть отдохнув после свадьбы, посмотрев на похороны и пережив лавину сопровождавшей все это болтовни, Нерис решила вернуться к месту, где проводили брачный обряд – там, у хлипкого берега, росли дикие травы, из которых можно было собрать один толковый отвар. Испуганный конюшонок вслепую оседлал лошадь, словно всерьез боялся, что за поднятый на царицу взгляд его жестоко накажут. Расставленные и разбросанные повсюду вояки, блестящие кожей, металлом и потными лицами, душили и освещали двор пуще летнего солнца. Особенно гвардейцы владыки в этом усердствовали – их заинтересовало, кажется, кто выезжает из замка. Они проводили Нерис взглядами и подались вперед, чтобы шагнуть следом, но она щелкнула в воздухе пальцами, как будто сбивала с одежды катышек, и до ребят дошло.
По лагерю под стенами лошадь шла бодрой рысью, за его пределами взяла галоп. Тут было рукой подать, но Нерис очень хотелось, чтобы в ушах посвистело – так можно было представить, что она уже в Хаггеде. Впрочем, даже когда она доберется до дома, берстонцы окажутся там вместе с ней. Нерис была рада этому, но продолжала их клясть: они придут на помощь в трудную минуту и разбубнятся тут же о своих делишках. Тильбе хоть говорит по-хаггедски, а эти Фретки...
Что за жуткое имя такое – Модвин Фретка? Ни одного хоть сколько-нибудь приятного звука. Да и сестрица тоже: выглядит как зовется. Вот горбоносый, Збинек – тоже слегка грубовато, но, в общем-то…
Нерис рванула поводья, заслышав примешанный к свисту ветра шепот воды, бросила стремена и прямо со вздыбленной лошади спрыгнула на землю. Примятые дикие травы рисовали вдоль берега свежий след копыт. Конь прошел здесь только что. Пасся, как бесхозный. Вдали, на крутом возвышении, откуда брызгался вниз быстрый ручеек, его воду жадно пил, склонив белогривую голову, оседланный соловый Имбирь.
Тут же напрочь забыв про берстонскую клячу, Нерис опрометью помчалась вперед.
Она обожглась о горячую шею, длинная мягкая грива защекотала кожу, но Нерис улыбнулась сквозь слезы и крепче прижалась к любимому коню.
«Если Басти захочет кататься, – подумала она, боднув его лбом в красивую светлую морду, – будем ездить, пока не выпадем из седла».
Имбирь протяжно фыркнул, и Нерис глупо хихикнула, как будто он ей возражал. Жеребец встряхнул гривой и снова принялся пить из ручья. Он встал к Нерис тем боком, где она привыкла пристегивать длинные ножны.