Сикфара попятилась, толкнула его спиной в грудь, он оступился, они вместе рухнули навзничь. Модвин Фретка подался вперед, и Алеш рявкнул:
– Стоять!
Юноша замер на месте. Сикфара визгливо хрипела и больно мяла Алешу ребра заколкой – не женщина, не дочь, не сестра, а натянутые мышцы, бегущая кровь и бьющееся сердце, которое биться не должно. Ее раздутый живот высоко подпрыгивал, пока она сучила ногами и тянула пальцы к лицу Алеша. Он уворачивался и крепко держал намотанный вокруг тонкой шеи платок.
Сикфара вцепилась в белый воротник и засипела протяжно, как горящая смола. Ткань рубашки треснула. Алеш почувствовал, что ему самому перестает хватать воздуха, и задержал дыхание. Сикфара больше не издавала звуков, но боролась как будто с новыми силами.
«Это судороги. Ты умираешь. Наконец-то ты умираешь».
Пришлось упереться ногами в стену и шкаф, чтобы ерзать по полу поменьше. Спину жутко саднило, и живот, и шею тоже – наверное, там осталась царапина. Шершавый платок все глубже впивался в ладони, а Сикфара унималась медленно. У Алеша потемнело в глазах, и он рискнул ослабить хватку, но только на миг, вдохнуть – лишь бы не потерять сознание.
Модвин Фретка так и стоял без движения. Сикфара, как оказалось, тоже просто лежала, запрокинув голову и широко раскрыв бледный рот. Алеш размотал платок и прижал пальцы к покрасневшей коже возле горла. Дрожали руки, но не артерия.
Он взял тело под мышки, приподнял, вылез из-под него и снова уложил на пол. Каждая мышца горела. Алеш забрался на стул и аккуратно прислонился к спинке. Не помогло. Боль усилилась.
И Модвин пошевелился.
– Она носила моего ребенка, – сказал он, будто только что об этом вспомнил.
Алеш потратил последние силы на то, чтобы пнуть как следует пухлый живот Сикфары. Он съехал набок и звонко треснул по шву: кожаный мешок с жижей, ничем не лучше хозяйки.
– Я знаю, как выглядит беременная женщина.
Модвин Фретка сгорбился и закрыл ладонями лицо.
«Лучше бы закрыл на замок клятую дверь».
Едва она отворилась, Алеш сразу понял, что пришла управляющая. Он опустил веки, прижал ухо к плечу и сквозь гул крови услышал:
– Куда вы запро… мать твою!
Дверь резко захлопнулась, щелкнул засов. Алеш потер шею и открыл глаза. Ютта стояла, вжавшись в угол, и придерживала запертую дверь рукой. И таращилась на труп, конечно же. Он как раз начинал тихонько коченеть.
«Изнутри посмотреть бы, да, верно, не успею».
Модвин Фретка вдруг выпрямился и повернулся лицом к ошарашенной управляющей.
– Я это сделал, – сказал он весьма убедительно. – Потому что она убила тех мальчиков.
Ютта посмотрела на него, на труп и потом на Алеша.
«Да, именно так. Ты все поняла правильно. А я вам ничего не должен объяснять».
Он ждал, что теперь почувствует злость или хотя бы смятение, как после глупой безобразной драки. Но он ничего не чувствовал, будто его внутренности вынули из тела, перемыли в тазу крепкого древесного спирта и зашили обратно кое-как.
«Может, так все и было, вот меня и тошнит».
Управляющая рискнула отпустить бедную дверь, чуть-чуть приподняла юбку и осторожно, широким полукругом обошла разлившуюся под трупом вязкую лужу. Алеш смотрел в одну точку, только краем глаза наблюдая движение, и осознал вскоре, что глядит Ютте в лицо. Он, кажется, вздрогнул, когда она присела напротив и крепко взяла его за руки. У нее горели ладони. Или, может быть, он замерз.
– Я тоже похоронила сына, – полушепотом произнесла Ютта и сильно сжала Алешу пальцы. Ему было очень больно, одновременно холодно и тепло. Потом он скорее догадался, чем ощутил, что она потянула его наверх, требуя встать. – Идите со мной.
Господин Фретка метнулся к двери.
– Ютта…
Управляющая почти ласковым жестом смахнула Модвина обратно к стене.
– Запрись здесь и никого не впускай, пока я не вернусь, понятно?
Древние стены удивленно провожали их узкими выщербленными глазами.
Этот замок оказался огромным, словно целый городок где-нибудь в предгорье: с кучей уровней, весь из себя каменный и ужасно чужой. Ютта знала его, как кротиха подземную нору. Ее не пугала темнота или крутые ступеньки. Один раз она остановилась и сделала соответствующий повелительный жест, потом дождалась, когда за поворотом затихнут шаги, и снова потянула Алеша за рукав. Спускаясь по очередной лестнице, он прочистил пересохшее горло и спросил:
– Куда мы?
Управляющая покосилась на него из-под ресниц.
– Думаю, вы догадываетесь.
«И правда. Чего это я».
– Мне дадут напоследок увидеть брата?
– Именно это я и собираюсь сделать, – спокойно подтвердила Ютта. – А будете меня слушаться – останетесь живы. Вы хотите жить?