– У тебя все хорошо? – спросила Нерис, обнаружив юного Фретку в коридоре напротив настежь распахнутого окна.
– Нет, – глухо простонал он и лишь тогда поднял голову от сложенных на подоконнике рук. – Я только что узнал о человеческом теле больше, чем хотел бы. У меня лоб распух, наверное.
– Точно, – усмехнулась Нерис и по смятению на его лице поняла, что сказала это на родном языке. – Точно, – быстро подобрала она берстонское слово.
– А. – Модвин закивал и повторил по-хаггедски: – Точно.
Потом Нерис сообщила, что собирается в баню, и полушутя позвала мужа с собой. Он, сдерживая улыбку, ответил, что присоединится с радостью, как только помоется сам.
«Ладно, – рассудила Нерис, – притремся».
В бане она только о том и думала, что в самом деле предпочла бы его общество унылой компании бесполезных господских служанок. Тщедушные батрачки мочалили так, будто пыль смахивали. Когда всем это уже вконец надоело, Нерис забрала у них полотенца и прогнала девиц на кухню, есть побольше булочек и пить жирный бульон.
– А правда, что вы кормите младенцев кровью, смешанной с молоком? – напоследок спросила одна, больше других раскрасневшаяся и, похоже, настолько же осмелевшая.
– Конечно, – ответила Нерис со всей серьезностью, – когда хотим уморить. Любой младенец такое срыгнет, дуреха.
Она узнала позже, что дуреха эта, как и те, другие, была из какой-то господской семьи, а батрачек, оказывается, не пускают мочалить цариц.
– Я так скучаю по Гесте, – призналась Нерис. – Ух, она бы им всем…
– И покажет еще, – подхватила Ясинта, – только гинават сначала вытравит с Рыльца. – Они так звали мыс на льдистом побережье, и Хесида вечно над этим хохотала, а Нерис, как и сейчас, только слегка улыбалась любимой сестре. Ясинта, отметив царственную задумчивость и мокрые волосы, подмигнула. – Будешь сочетать приятное с полезным?
– Ты же говорила, берстонцы в постели скучные.
– Вдруг тебе повезет? – предположила тетка. – И он хотя бы молоденький. Будет с чем работать.
Нерис вздохнула, внутренне взывая к стойкости и решимости. Она прошла уже через разные испытания, разберется как-нибудь и с этим браком. Он должен состояться, как велят традиции Хаггеды и предписывают законы Берстони.
«Пусть будет сегодня», – подумала Нерис, улегшись на кровать.
Модвин вскоре пришел, увидел ее, открыл рот и захлопнул за собой дверь так резко, что все огни задрожали. Нерис зажгла много ламп и хорошо видела, как у юного господина вытянулось лицо. Давешняя его призрачная веселость, похоже, окончательно вышла капелькой вместе с потом. Но, к счастью, даже без шлема Модвин сообразил, что теперь ему тоже желательно раздеться и лечь.
Он все делал очень медленно, и Нерис успела найти глазами слуховое отверстие над самым полом. Это было уже второе – первое, в противоположном углу, она залепила разжеванными медовыми сотами. Надо было и с этим, наверное, решить что-нибудь, но Нерис уже отвлеклась на более важное дело.
Модвин, устроившись на кровати, вжался затылком в подушку и без всякого смысла натянул на живот одеяло. Нерис улыбнулась и поманила его пальцем.
– Ну, иди сюда. Я кусаюсь не больно.
– Да? – квакнул господин Фретка с таким лицом, будто впервые с младенчества видел голую женскую грудь.
Нерис обеспокоилась искренне.
– Ты еще мальчик?
– Кто? Нет, я… Ох, – выдохнул он и спрятал лицо в ладонях.
Нерис изо всех сил постаралась удержаться от смеха, иначе Модвин просто рассыпался бы в крошку, как крендель – и прощайте, берстонские железные змеи.
В конце-то концов, ночь длинная – куда торопиться? Спешка уж точно не приблизит время отъезда. Пусть юноша пообвыкнется, осознает там что-нибудь…
Модвин вдруг отнял ладони от лица, сложил на животе и повернул голову к Нерис. Она только повела бровью – так, ну, а дальше? Модвин приподнялся на локте и даже протянул к ней руку, а затуманенный взгляд проследовал за легким касанием, от изгиба бедра и до родинки на плече. Нерис уже знала, что это за взгляд. Мужчины часто на нее так смотрели, и она всегда понимала, чего от них ожидать.
– Хочешь что-то сказать? – спросила Нерис, чтобы скорее услышать эту сладко-скучную лесть.
– Нет, – ответил Модвин. – Ну, то есть… не словами.
Он поцеловал ее – гораздо более умело, чем на свадьбе, – обнял, снова поцеловал, и началось.
Слуховое отверстие в стене за эту ночь наверняка прибавило в окружности. Пару раз Нерис задавалась вопросом: «С чем же тут надо работать?» – но ответ ускользал от нее в складки простыни.
В племени ацеров принято на следующее утро после обряда вручать молодым супругам узорчатый ковер. Нерис с удовольствием приняла бы сейчас такой подарок, чтобы тереться об него, как сытая кошка, и мужа тоже прихватить с собой. Они оба как будто только что вышли из бани в мире, где традиция настрого запрещала полотенца. Модвин, скомкав последний кусок льна на свете, запустил его через всю комнату в горящий настенный светильник.