Нерис спрятала баночку в широкий рукав и сказала:
– Я бы на вашем месте встряхнула Брыля за гузку.
– Да уж нашлись охотники, – причмокнул Стмелик, глядя в сторону телег. – Сладких снов.
Она по-хаггедски послала его в задницу.
Пустая супружеская спальня производила гнетущее впечатление, хотя на Нерис сейчас подобное впечатление производило все. Она подоткнула носком ботинка отлипший от слухового отверстия воск, с шумным кряхтением сдвинула изголовье кровати в сторону – достаточно было бы просто наклониться, но Нерис очень хотелось к чему-нибудь применить силу – и уселась на заправленную постель, лелея на коленях замотанный в кучу слоев ткани меч.
Танаис заказала его у самого лучшего в Хаггеде оружейника. Это было очень дорого, но царицыной дочери, конечно, все по карману. Нерис провела кончиками пальцев по витому кольцу у перекрестья, чувствуя, как знакомая рукоять просится в ладонь. В тот далекий день было много слов и подарков. Басти все время просила есть. Грудь, как теперь, болела.
Нерис спрятала меч назад и ослабила завязки одежды. Круглая блямба выкатилась на лежак.
Она блестела, как поверхность моря, которую щекотал веселый летний ветер. Скалистый кусочек суши, поросший мхом и темными кипарисами, тянулся вверх из воды, словно желая однажды дорасти до неба. Царица берегла этот остров от посетителей. Нерис доводилось видеть его только с другого берега.
Но так было раньше. Теперь царицей стала она.
Остров уже знал об этом в ее предыдущий визит, но сама Нерис не знала. Она тогда говорила с бабушкой как с живой. Здесь трудно было иначе: по-настоящему щипались брызги, в ушах шумела вода и кровь, красота слепила глаза, окутывала и грела. Такой смерти едва ли стоит бояться, но, чтобы оценить ее, нужно прожить целую жизнь.
Нерис ступила на землю острова по праву владелицы и зачерпнула ладонью большую влажную горсть.
– Брось, – попросила тетя Сего. – Не тревожь ее понапрасну.
Объятия показались вечными. Длинные золотые волосы пахли детством и мягко щекотали нос.
– Я очень рада видеть тебя, – сказала Нерис, шмыгнув носом, – и мне хочется увидеть… кое-кого еще.
– У меня красивое имя, – ответили ей из кипарисовой тени. – Назови его вслух.
– Танаис!
Она вышла на свет, сильная и прекрасная, как весна. Солнце, любуясь ею, замерло в высшей точке. Столько всего умела и знала царицына дочь, столько сделала, столькому научила молодую наследницу. Нерис хотела поблагодарить ее, но вместо этого бросилась тетке на шею.
– Дома нам не хватило времени, чтобы научиться опять говорить друг с другом, – полушепотом произнесла Танаис, – но времени всегда не хватает. – Она отстранилась, погладила Нерис по волосам и сказала уже громче: – Хорошо, что царица нашла для нас это место. Здесь ты, может быть, простишь мне мой обман?
– Конечно! – воскликнула Нерис, утирая выступившие слезы. – Конечно, я тебя прощаю. – Танаис улыбнулась и взяла ее за руку. Стало зябко и ужасно, ужасно горько. Нерис всхлипнула. – Разве это изменит что-нибудь? Ты ведь мертва.
Улыбка Танаис, всегда задумчивая и печальная, засияла счастьем. Тетка прижала ладонь Нерис к ее же груди и показала жестом: «Послушай».
– Как я могу быть мертва, – спросила она спустя три гулких удара, – если мое сердце бьется?
– Я всегда с тобой, – сказала бабушка Шакти, приблизившись к Нерис со спины. – Мы всегда будем с тобой.
Сердце заколотилось быстрее. Будьте, будьте всегда! Берегите живых, берегите Басти, учите и наставляйте наследницу, как наставляли ее дуреху-мать.
– Проси у нас совета, – сказал дядя Дершет, – и получишь его.
Циллар хлопнул его по плечу и приветственно кивнул Нерис.
– Остров ждет тебя, – сказал он.
И голоса закружились в водовороте.
– Слышишь его, Нерис? Он тебя зовет.
– Ты знаешь, ты слышишь и видишь…
– Открой глаза и взгляни.
– Открой глаза, Нерис.
– Очнись.
– Нерис! – звал ее молодой муж. – Очнись, пожалуйста! – Она подняла тяжелые веки, и Модвин, отпустив наконец ее плечи, плюхнулся рядом. – Ты меня напугала до смерти.
Что такое смерть в сравнении с любовью?
Нерис протерла глаза и вдохнула полной грудью прохладный воздух, тянущийся насквозь между щелью в окне и распахнутой настежь дверью. Морской ветер остался ждать на другом берегу, на прощание ласково погладив щеку.
На самом деле это был Модвин, весь нагретый, как печка. Нерис повыше села в кровати, чтобы прямо смотреть ему в глаза, и спросила:
– Ты меня любишь?
Модвин моргнул, потупил взгляд и, крепко сжав ее ладонь, вздохнул.
– Если честно, кажется, всегда любил.
Ну вот, подумала Нерис, хевсеты хотели царя – теперь будет им царь. Она, ухватившись за его руку, села к Модвину на колени и поцеловала в губы. Он нащупал на ее поясе слабенький узелок.