Но завтра наступит позже, а сейчас – нитка с иголкой, несколько прошитых листов, чтобы точно не разлетелись, и далекая родина, где чего-то ждут две девочки, такие же потерянные, каким был Фабек.
«Этого письма они не могут ждать слишком долго».
Через полутемный коридор Алеш помахал сложенным конвертом госпоже Ясинте, среди прочих выходившей из пиршественного зала, и ускорил шаг, пока посланница, распрощавшись с предыдущим собеседником, не вступила в разговор со следующим. Хаггедка улыбнулась, кивнула и жестом велела охране держаться на уместном расстоянии.
«Да, так спокойнее, большое спасибо».
Алеш склонил голову и сразу протянул Ясинте письмо.
– Хочу попросить вас об одолжении, – сказал он и на всякий случай понизил тон. – Это нужно доставить в Тарду как можно скорее. У вас ведь есть такая возможность.
Посланница вскинула бровь, потом смерила взглядом объем конверта, рост Алеша, степень освещенности коридора и спросила вполголоса:
– Вопрос государственный или личный?
– Очень личный, – подумав, ответил Алеш.
«Как твои воспаленные придатки».
Госпожа Ясинта, очевидно, помнила про них. Такое забудешь.
– Я все устрою, – сказала она, взяв письмо и припрятав в широком рукаве.
– Спасибо, – с облегчением выдохнул Алеш и настороженно огляделся. – Государственный вопрос у меня к вам тоже есть. Если для нашего общего дела мне понадобится воспользоваться вашими... связями, к кому я могу обратиться?
Посланница сощурилась и переспросила:
– Понадобится?
– Может быть.
«Еще мне понадобится пара лишних часов в сутках, но тут ты едва ли поможешь».
Госпожа Ясинта, взвесив все за и против, тяжело вздохнула.
– Это не для ушей владыки, – предупредила она.
Алеш пожал плечами.
– Вы меня знаете. Тайна пациента – тайна лекаря.
«За редким исключением».
– Спросите господина Езеха, – обронила хаггедка, поправляя манжет рукава, и ушла на зов своей царицы.
«Конечно, Езех Костица, главный ловчий. Почему я не удивлен?»
Светлые лица гостей, как следует воспользовавшихся последним затишьем перед грядущей бурей, одно за другим показывались из дверей зала и растворялись в коридорах, унося с собой эхо пьяных возгласов. Примирились Гоздавы, старшая и младшая ветвь, примирились восток и запад, скрепили дружбу хлебом и вином. Хотя, как говаривал Отто, слова и возлияния имеют определенную силу, письменные соглашения все же предпочтительнее устных.
«Кто будет их составлять, если Венцель свалится с перепития?»
У него были все шансы. Алеш поймал Лисенка под руку, когда тот одним из последних выполз из зала, и потащил оттуда, кое-как уговаривая переставлять заплетающиеся ноги.
– Я, честное слово, знал, что ты вернешься, – бормотал Венцель, заполняя паузы отрыжками. – Знал! Я так рад тебя видеть, Алеш, честное…
– Мы уже виделись. Это твоя комната?
– Разве? – совершенно искренне удивился Лисенок. – У меня есть комната?
– Представь себе, дослужился, – ответил Алеш, проталкивая его в дверь. – Не сюда! На кровать садись. Да чтоб тебя, Венцель…
«Ты дождался, пока я уйду, чтобы так налакаться?»
А с последствиями, как обычно, все равно взялся бороться мастер-лекарь.
Лисенку полегчало через некоторое время. Он, медленно розовея, вдавился щекой в подушку и наблюдал приоткрытым глазом, как Алеш расставляет по местам с таким трудом найденные в конторском хаосе орудия первой помощи. Жизнь в кабинете как принцип была ему близка, но лекарское ремесло все же обязывало соблюдать на рабочем месте определенную степень порядка.
«Не ждал, что приду к такому выводу, но здесь не хватает господской или полугосподской руки».
– Я понял, – проскулил Венцель, сделав, видимо, собственный вывод, и откашлял желчь, – мне нужен свой подмастерье. Чтоб помнил, куда я что положил.
Алеш помог ему сесть и дал выпить еще воды.
– Назначь жену. Сам говорил, она все помнит.
«Семейный человек уже, а пьешь, как подросток. Стыдись».
Лисенок уставился в кружку и принялся наклонять ее в разные стороны.
– Жена… Жена. – Из кружки капнуло на пол, и Венцель вздохнул. – Умерла Нора.
Алеш сел где стоял, прямо на перевернутое вверх дном ведро, и два раза моргнул.
«Он не в горячке. Мне не послышалось».
– Как?.. – выдавил Алеш, пытаясь собраться с мыслями. – От чумы? – Лисенок молча кивнул. – Когда?
Венцель едва заметно пожал плечами и залпом допил воду.
– Мне ее брат сказал. Привез приданое. – Лисенок развел руками, горько усмехнувшись. – Я теперь богатый вдовец и не имею понятия, что с этим делать. Я ведь ее не любил даже. Так все это паршиво.
– Мне очень жаль, – сказал Алеш.