«Перед этой бурей я очень хочу пару мгновений затишья».
Нужная дверь была слегка приоткрыта. Алеш спрятал узелок под рубашку, одернул полы куртки и прибавил шагу. Однако чуткая слухом компаньонка в мрачно-синем наряде заслонила собой проход, выпятила грудь и провозгласила:
– Нельзя! Госпожа не одета.
Мастер-лекарь Алеш из Тарды, перевидавший за десяток лет десятки благородных задниц, наделенный владыкой особыми полномочиями на время чумы и как пес уставший с дороги, склонил набок голову и сказал:
– Подумай еще раз.
Служанкин наряд потемнел даже больше, когда она вдруг перестала держать плечи расправленными.
– О, – негромко произнесла компаньонка. – Проходите.
«Умница!»
Ее госпожа расположилась в кресле у окна, забросив ноги в домашних туфлях на мягкое сиденье стула, а поверх конструкции струилась парчовая юбка дорогого платья и ужасно длинные распущенные волосы. Для Лукии Корсах это вполне могло означать «не одета».
– Где вас носило? – спросила она, едва удостоив Алеша взглядом.
«Ну, и тебе не хворать».
В комнате, просторной и светлой, стоял запах сырости и вина. Даже в кресле Лукию слегка пошатывало. Алеш решил, что она любое движение, по собственному выбору, может принять за поклон, поэтому опустил церемониальную часть.
– Я выручал брата.
«И, как говорит Тавин, разных там сирот».
Лучезарная госпожа фыркнула, изображая кривую усмешку.
– Как же ему повезло! Где вас носило, я спрашиваю, когда взорвалась эта пушка?
Алеш прикусил язык.
«А где носило тебя? Что ж ты не затушила своим ядом фитиль?»
Уж кого-кого, а Кашпара стоило бы держать при дворе. Теперь им всем знакомы похожие сожаления. И что с того?
– Я сочувствую вашей утрате.
«Но вообще-то пришел не за этим».
Лукия перевела на него сонные глаза и спросила вдруг:
– Знаете, почему у меня нет детей?
«Учитывая твое железное здоровье, могу лишь гадать, в рамках какого коварного плана ты решила их не иметь».
– Не знаю, – ответил Алеш и присмотрелся к склянкам на ее столе.
– Это был мой выбор, – сказала госпожа Корсах, снова уставившись за окно. Ставка выгорела. – Родить ребенка значит навсегда остаться в семье, с одним мужчиной, в его доме, иметь дело с его родней. Я не хотела быть привязанной к мужу. Мужья ведь умирают, кому как не мне это знать, – бросила она, трижды вдова, с полным безразличием в голосе, в то время как по щеке ее катилась одинокая слеза.
«Интересно, она разъест ткань? А дерево? А металл доспеха? Не утирай, собери в склянку, давай проверим».
– Но я очень хотела ребенка, – продолжала Лукия, – и мне отдали Кашпара. Средний сын, понимаете? Не старший-наследник и не младший-любимчик. Просто ребенок, который тоже нуждается во внимании и заботе, – выдохнула она и взглянула Алешу в глаза. – Я растила его с шести лет. Он был моим мальчиком. Вы понимаете. Только вы один и понимаете.
«А как же твоя невестка Ильза? Или она не поймет, потому что ее сын умер младенцем?»
Так и не дождавшись приглашения, Алеш сел в кресло напротив госпожи Корсах и наконец-то облегчил ломоту в теле. За окном собиралась летняя гроза. Склянки на столе перестали блестеть. Время поджимало.
– Мне нужна ваша помощь, – сказал Алеш. – Ваши лекари, ваши банщицы. Все, кто есть. – Он кивнул на окно. – Вы знаете, зачем.
«Ты всегда знаешь чуть больше, чем тебе стоит знать. Как и я. Единственное наше сходство».
Лукия помолчала, долго глядя как будто сквозь него, а потом пожала плечами.
– Берите. У каждого свои методы, но дело у нас одно. Я это понимаю, мастер Алеш. Вот бы понимали и вы.
Ему очень хотелось покачать головой, но Алеш сделал усилие и с благодарным видом кивнул. По окну застучали первые капли дождя. Алеш собрался уйти, но обернулся у двери и снова пересчитал склянки.
– Кстати, – сказал он, – если планируете отравить Ортрун Фретку, повремените до ее свадьбы. Иначе получится, что все было зря.
Госпожа Корсах коротко и нелучезарно усмехнулась.
– Вы не помешаете мне, – процедила она. – Силенок не хватит.
Алеш пожал плечами.
– Кто сказал, что я стану пытаться?
«Только предупрежу Ютту, а уж она ляжет костьми».
Компаньонка в синем юркнула в комнату сразу же, как он вышел, и оттуда донесся звук закрываемых ставней.
Пока Лукия Корсах давала нужные распоряжения, Алеш навестил кабинет, где Фабек смахивал с полок пыль, переменил дорожную одежду и тут же, выйдя в коридор, пожалел об этом, потому что учуял поблизости мастера Дитмара. Все равно собирался же встретиться с ним – значит, стоило повременить с переодеванием.