– Вы с ловчими – завтра утром, мастера-лекари вас догонят, – ответил Алеш. – Сейчас распределим, кто куда...
После ему хотелось только упасть и провалиться в сон. Когда все вышли, Алеш уселся за стол, уронив голову на руки, и медленно выдохнул. Фабек аккуратно тронул его за плечо, спрашивая:
– Чего-нибудь еще надо, мастер?
– Так. – Алеш потер переносицу. – Ремеш Дубский должен на днях привезти академиков из старой столицы. Попроси Венцеля, чтоб тот сказал писарю…
– Еще инструкций? Да я сам напишу, – возразил подмастерье, прижимая к груди тетрадь с закладкой. – Подучу заодно.
Алеш сдался.
– Ладно. Беги давай.
«Только не слишком далеко».
Дверная петля едва слышно скрипнула, когда Фабек уходил. Алеш точно запомнил этот звук и потому вздрогнул, почти сразу услышав над головой:
– Утомительно распоряжаться властью.
– Да чтоб!.. – Он закрыл лицо ладонями и потом потер их друг об друга. Владыка смахнул с карты залетную бабочку. – Так нельзя, Отто. Я имею в виду, в принципе. Как ты представляешь на своем месте Модвина Фретку?
Господин Тильбе сел за стол напротив и постучал по нему пальцами.
– Он справится, – с уверенностью ответил владыка, – если будет, как я, опираться на близких людей. – Он отвел взгляд в каменную стену. – Я сейчас очень сожалею, что принимал присутствие Кашпара как должное. С ней было иначе. С нашей Иткой.
«С моей Арникой. И я все еще пару раз в месяц тебя ненавижу».
– С ней все было иначе.
Владыка потер висок.
– А ведь было такое время, очень короткое, когда она думала, что желает власти. Ей казалось, ни о чем другом мечтать нет смысла.
«Потому что твоя борьба за власть едва ее не убила».
– Она мне рассказывала, – сухо произнес Алеш.
– И ты знаешь, чем кончилось, – подхватил Отто. – Ясменником. Власть не сделала бы ее счастливой, а ты сделал. Она это понимала. Вот он и весь секрет. Решать за людей бывает больно, и единственное лекарство от боли – люди, которым становится легче от твоих решений.
«Не мне это рассказывай, а своему преемнику».
Алеш отодвинул стул.
– Я на сегодня достиг своего болевого порога. Пожалуй, пойду.
– Погоди, озадачу тебя еще кое-чем, – сказал владыка, грустно улыбнувшись, и Алеш взмахнул рукой, мол, выкладывай. – Красное или синее?
«Что?»
– Что?
– Платье, – пояснил Отто. – Какой из ее нарядов отвезти для памятной трапезы?
Алеш откинулся на спинку стула и, помолчав, сказал:
– Я не знаю.
– Подумай. Это не к спеху. Времени немного, но оно еще есть.
Уже засыпая, Алеш знал, что сегодня Арника придет. Ткань каждого ее платья он помнил на ощупь и мог бы различать их с закрытыми глазами. Красное – значит, то, из парадных. Оно было ей тесновато, так что Арника не любила надевать это платье, делая исключение только для очень важных гостей. Когда Алеш услышал новости о господах с севера, которых владыка персонально позвал на праздничный пир по случаю дня своего рождения, то ожидал увидеть ее в красном.
Сумбурный он был, тот день: накануне у мастера Матея разболелись ноги; утром две служанки, со вчера голодные, в противоположных концах здания одновременно рухнули в обморок; в кабинете внезапно закончился сахар для микстур, а соваться на кухню было смерти подобно. К вечеру Алеш склонился над рабочим столом и, поразмыслив, принялся прибирать его, чтобы заодно навести порядок в голове – да так увлекся, что в ответ на стук в дверь сначала пригласил войти, а потом уже поднял голову.
– Кавенги скоро будут, – сказала Арника полушепотом и подхватила темную юбку, белую в прорези, чтобы не прищемить полы. – Госпожа Лукия пожаловала служанкам часть своих украшений. Представляешь, меня никогда еще так быстро не шнуровали – раз-два, и убежали смотреть. Чуть-чуть есть времени, пока не позвали встречать гостей. Решила зайти ненадолго, если ты не занят. На празднике вряд ли получится поговорить.
Закатный свет из окна лег на волнистый гребень, похожий на расправившую крылья птицу, в высоко убранных волосах. Арника отошла от двери, которую стоило бы за ней запереть, нащупала стенку шкафа, прислонилась, заведя за спину руки в синих узорчатых рукавах, и улыбнулась. Алеш вспомнил о стопке бумаги на ладони, когда подался вперед, потом оставил на ближайшей полке записи, ударил себя по карманам, выдохнул и сказал:
– Ты восхитительна.
Она тихонько хихикнула.
– Спасибо. Девушки так щебетали, что я решила, может, платье и правда стоящее.
– Прямо сейчас – бесценное.
Арника потянулась к нему, и Алеш, не глядя закрыв засов, взял ее руку в свои и поцеловал рядом с сапфировым перстнем.