– Чувствуешь? – шепнул Модвин, поежившись.
– Что?
– Не знаю... Тревогу?
Нерис потерла веки и вздохнула.
– Моей дочери три года. Она сейчас где-то там, далеко, без меня. Я постоянно чувствую тревогу. – Модвин тоже вздохнул, и жена протянула ему руку. – Еще я чувствую, что вчера снова целый день провела в седле. Ты тоже, между прочим. Ложись спать.
– Я, наверное, сейчас не усну, – ответил он и прижал к губам ее ладонь. – Не хочу мешать тебе. Пойду пройдусь.
Нерис, посматривая из-под полуопущенных век за тем, как он перепоясывается, спросила вдруг:
– Каждую ночь теперь будешь шататься?
– «Теперь»? – слегка растерянно уточнил Модвин.
Она приподнялась на локтях.
– Как границу пересекли, ты сам не свой. Что не так? – В ответ он смог только пожать плечами. Нерис легла обратно. – Ладно. Разберешься – скажешь.
Модвин поцеловал ее, и в этот момент ему было очень хорошо, но тревога никуда не делась.
В самом деле, именно на хаггедской земле к нему вернулись странные сны о мертвецах и прошлом, которых не бывало с тех пор, как он по глупости съел всухомятку много порошка от чумы – если то видение можно назвать сном. Казнь ублюдка Бруно тоже уже повторялась, и Сикфара с петлей на шее, и даже завернутая в одеяло шлюха, которая пыталась зарезать Освальда, а в итоге он зарезал ее. Может, стоило просто попросить у лекарки чего-нибудь для засыпания, но в этот раз Модвин, проходя мимо пушкарей, среди них ее не увидел.
– Тоже не спится? – услышал он позади голос Еника из Тарды, едва задумавшись о том, что и его тут не хватает.
– Угу, – произнес Модвин.
Дальше они шагали плечом к плечу и молча.
Пушкарь со слов брата уже знал, что случилось с Сикфарой. Можно было бы рассказать про свой повторяющийся сон с петлей и так избавиться хотя бы от него – то есть, Модвин пока только предполагал, что это такой рабочий способ очистить совесть. Еще он когда-то думал сделать ее, совесть, единственной советчицей, но пушкарь как раз и был живым напоминанием о том, что она не всегда дает хороший совет. Особенно когда у тебя в подчинении много таких вот Еников.
Поэтому они дошагали молча до самой опушки леса.
– Глядите, – сказал пушкарь, стоя над канавой, – звезда падает.
– Угу, – ответил Модвин, поправив ремень, и потерял белесый огонек за верхушками деревьев.
Еник, еще немного помявшись, отряхнул друг об друга ладони и вздохнул.
– Господин, я хотел сказать...
– Не надо, – перебил Модвин как можно более вежливым тоном. – Правда. Просто помоги нам победить, хорошо? Сочтем это достаточным проявлением верности присяге.
– Чем смогу, господин, – ответил пушкарь с улыбкой и явным облегчением.
Модвин кивнул, хлопнул его по плечу и развернулся было в сторону лагеря, но краем глаза заметил во тьме лесной чащи проблеск яркого света. Стволы деревьев как будто разъехались на мгновение в стороны, чтобы дать волю сияющему огню, протянувшемуся от земли до самого неба – а потом вернулись на место и скрыли его от посторонних глаз.
Но Еник тоже все видел. Они с Модвином переглянулись и, как завороженные, шагнули через канаву в лес.
Звезда упала совсем рядом. Звезда всегда стремится домой, наверх. Если возьмешь ее в руки, она утащит тебя за собой и покажет весь мир. Звезда – это удача, залог победы. Хаггедцы в это верят. На хаггедской земле верования оживают.
И заполняют голову, как вино.
Было темно, хоть глаз выколи. Призрак сияния вдалеке остался единственным ориентиром. Модвин шагал через кусты, ломая ветки, получая царапины, и мог думать только о том, что ему позарез нужна эта звезда. Пушкарь слегка отстал, но рвался сквозь чащу с таким же упорным усердием. Ему-то зачем звезда? Он ведь не командующий. Вот если бы Нерис…
Модвин встал как вкопанный перед ветвистым буреломом и оперся рукой о ближайший ствол, пытаясь перевести дыхание.
Нерис в лагере, спит себе в палатке и, может быть, видит дочку во сне. Модвин должен быть там, а его куда понесло? Он схватил за рукав стремящегося вперед Еника и громким шепотом позвал:
– Эй! – Пушкарь, запутавшись в ногах, остановился и перевел на него блестящий взгляд. – Зачем мы сюда пошли?
– Не знаю, – моргнув, ответил Еник и указал пальцем в глубину леса. – Глядите, вон же она горит… Совсем без дыма...
Да, горит без дыма, подумал Модвин. Как-то на охоте Освальд научил его разводить такой костер.