Помоги, Матушка. Мы, берстонцы, в конце-то концов, тоже дети твои.
Бурелом встал на месте. Серая сова устроилась между его рогов. Бурелом издал глухое клокотание, как будто бы вопросительное, потом прогнал с головы птицу и, по-бычьи вздохнув, уселся на землю напротив Модвина, который тут же отскочил подальше, изо всех сил сжимая нож в испачканной грязью и кровью руке.
За горбатой спиной чудовища снова заскулил волк. Костер совсем затух, но на поляне не стало темнее. Мутные глаза смотрели уже без злобы из-под сонно опускающихся зеленых век. Одноглазый волк потерся спиной об одеревенелый локоть, а густую шерсть походя погладила одноглазая женщина.
Она была темноволосая, но довольно бледная. То есть, хаггедка. Модвин вроде бы знал даже, как ее зовут.
– Не бойся, – прошелестела женщина, поправив деревянную подвеску на шее, – хранителю не нужна твоя смерть.
«Замечательно», – подумал Модвин, на всякий случай не выпуская ножа из рук.
– Тогда что это сейчас было? – спросил он на чужом языке.
– Испытание, – совершенно серьезно ответила хаггедка.
Модвин тревожно огляделся по сторонам.
– Я прошел?
Женщина, потрепав волка за ухом, отпустила его в лес, где тут и там дрожали факелы десятка-двух ее провожатых.
– Что скажешь, Кассав? – спросила она бурелома. Тот лишь поворчал – весьма, впрочем, громогласно – и свернулся, готовясь уснуть. Хаггедка подошла поближе к Модвину и в первый раз улыбнулась. – Кажется, прошел.
Ее длинное лицо было сплошь покрыто мелкими морщинами, а самая глубокая – шрам через навсегда закрытый левый глаз – изгибалась волной от улыбки. Тетя Геста, вспомнил Модвин. Нерис рассказывала, как та учила ее ездить верхом.
Бурелом всхрапнул и затих. Его дыхание растворилось в редких потоках ветра.
– Но если это хранитель, – осторожно начал Модвин, указав сперва на бурелома, а потом на волчью тушу у потухшего костра, – разве он не должен беречь лесных зверей?
Геста сделала провожатым знак, и факелы замигали, прячась между стволами деревьев. Все направились к лагерю.
– Стая оголодала, – сказала хаггедка, ступая по следам чудовища. – Волки чересчур расплодились. Как гинават. Поэтому их все равно следовало убить.
Модвин вытер кровь с ножа о большой лист травы.
– Я убил только вожака.
– Это и было твое испытание, маленький царь, – ответила Геста, помахав рукой собравшимся у опушки леса людям посланницы и игнорируя выкрики Радека, который рвался к господину через заросли. – Ты делаешь свою часть. Об остальном позаботится Сестра сестер.
Она сказала «молодой царь». Модвин перепутал слова. У него слегка кружилась голова, поэтому он обещал Радеку впредь ходить с охраной даже по нужде, лишь бы тот успокоился. Лица мелькали кругом: пушкари, Стмелик, лекарка. Кто-то из них дал Модвину выпить воды. Пока он осушал бурдюк, Геста обнимала госпожу Ясинту. Весь лагерь как будто вдруг заговорил по-хаггедски. Модвин пытался постепенно осознать себя, потом увидел жену и наконец собрался с мыслями. Она рассказывала ему кое-что о хранителях, но он зацепился только за то, что некоторые из них – изменники.
Геста опустилась на одно колено. Нерис едва дождалась, пока она поднимется, чтобы заключить тетку в объятия.
– А братья не с тобой?
– Ждут вместе с Салиш. Мы встретились друг с другом раньше, чем с вами. – Геста мотнула головой в сторону леса. – Я тысячу лет не виделась с Кассавом. Решила, что заодно провожу вас.
Нерис, улыбаясь, чуть-чуть сощурила глаза.
– Просто ты соскучилась.
– Конечно.
– А как же «не торопись»?
– У всех правил есть исключения.
Госпожа Ясинта позвала сестру к большому костру, на котором кипятили воду, а следом за ними прошагали два хаггедца с тушей вожака. Он был огромный, оказывается. Модвин только теперь обратил на это внимание.
– Все хорошо? – вполголоса спросила Нерис, смахнув еловую иголку с его плеча.
Модвин вспомнил, что надо бы вообще отряхнуться и надеть другую рубашку вместо этой, с порванным рукавом.
– Ну, я бы с удовольствием еще тысячу лет не виделся с Кассавом.
Усмехнувшись, Нерис дернула его за уцелевший рукав, приглашая к костру, и по-берстонски сказала:
– Добро пожаловать в Хаггеду.
Это была огромная страна, богатая земля, древняя культура, и Модвин узнавал ее с трепетом и интересом – даже когда она делала вид, что хочет его сожрать. Еще в Хаггеде было сильное войско. Это интересовало, пожалуй, больше всего остального.
Стмелик первым сообщил, что они уже близко. Разведчик вернулся из долины весь промокший – застал там ливень, но решил обсохнуть по дороге, а не у костра. Вода с капюшона все еще лилась ему на лоб и разномастные брови, пока он докладывал Модвину и господину Дубскому, что там и как в лагере у союзников. Посланница Ясинта, переговариваясь с сестрой и племянницей, настороженно посматривала на него из-под ресниц.