Посланница не удивилась его компании. Модвин занял место рядом с ней и для приличия послушал музыку, которую наигрывала одна из иш’тарз. Нерис на краю лагеря говорила с матерью, и только по редким взглядам обеих в сторону Шииры можно было предположить, что именно о ней. Музыка оказалась действительно красивой, но Модвин все равно наклонился чуть поближе к Ясинте и спросил:
– Почему вы тогда плюнули мне в лицо?
Она взглянула на него не без удивления, но потом снова погрузилась в грустную задумчивость.
– Гинават говорили с моим толмачом о детях владыки, – негромко пояснила посланница. – Что Фретки убили их. Я ведь не знала… – Она покачала головой и натянуто улыбнулась. – Прошу прощения. В любом случае, вы мне помогли, так что плеваться не стоило. Совсем не дипломатично.
– Не страшно, – заверил Модвин, – я больше переживал за кинжал. – Флейта протяжно выдохнула и затихла. Ясинта хотела уйти, но Модвин задержал ее. – Сделайте одолжение: посудите наш поединок с царевичем Харшадом. Мне кажется, он достойный соперник.
Госпожа посланница даже усмехнулась от неожиданности.
– А что же Беркас и Давос?
Модвин пожал плечами.
– Смотрю по телосложению. Я ведь пока ничего не знаю о них как о бойцах.
– Это мы можем исправить, – по-доброму коварно ответила она.
Модвин не ошибся в Харшаде, рослом и широкоплечем, как он сам – царевич немедленно принял вызов и явно был настроен на хороший бой. Следом за старшим из палатки вышли, подпоясавшись, оба младших брата, составить компанию, чтобы стучали у большого костра сразу две пары клинков. Почти весь лагерь собрался вокруг: люди устали от долгой дороги, хотели разгорячить кровь. Модвин даже подумывал дать им побольше азарта и, может, где-нибудь ближе к концу поединка притворно поддаться – в своей победе он был при этом необъяснимо уверен, – но Нерис кивнула ему, и все кончилось через полдюжины крепких ударов.
– Еще! – задорно взревел Харшад, едва поднявшись с земли, и хлопком по плечу вызвал на бой Беркаса, только что одолевшего младшего царевича.
Давос тяжко вздохнул и растерянно огляделся по сторонам. Модвин подошел к Гинеку Дубскому и кивнул на стихийное тренировочное поле.
– Не хотите размяться?
Палач прервал душевный разговор с царевной Шиирой, напоследок поцеловав ей руку, и ответил:
– А почему нет.
Кто-то выкрикнул: «Ставки!» – и Модвин, дождавшись начала следующих поединков, как можно тише скрылся с места их проведения.
Палатка царевичей осталась без присмотра.
Было довольно просто разобраться, где чья постель – самая аккуратная могла принадлежать только Беркасу. Правда, Модвин не до конца был уверен, что именно стоит искать: письма, стопку серебристых баночек, какое-нибудь странное оружие? Он обшарил все покрывала, встряхнул одежду, а внутри мешка с припасами не увидел ничего, кроме еды. Едва не вляпавшись в грязь, оставленную подошвой низкого сапога, Модвин задел голенище, опрокинул его и услышал металлический звон. Это не могли быть шпоры. Хаггедцы никогда не использовали шпор. Модвин залез рукой внутрь сапога и вытащил оттуда связку крайне разнообразных ключей.
– Бахшед, – вырвалось как-то само собой.
И зашуршал опустившийся полог палатки.
– Замри, – приказала Расма. – Ты что здесь забыл?
Модвин очень медленным жестом указал на грязные сапоги.
– Это же обувь Беркаса?
– И что?
– Откуда у него столько ключей?
Царевна фыркнула.
– У меня тоже куча ключей от всяких ящиков. Дорогая сбруя, снаряжение. Мало ли мы везем ящиков.
– Это не от ваших ящиков, – ответил Модвин, показав ей неполую медную трубку. – И не от наших.
– Это разве тоже ключ? – приглядевшись, спросила Расма.
Он поднялся на ноги.
– Вот здесь фигурные засечки. Я видел замки, которые открылись бы таким ключом.
– Логично. Каждый ключ что-нибудь открывает.
– Я видел их в контрабандистском лагере смуглых, – сказал Модвин, ожидая, что царевна снова станет возражать, но она лишь нахмурилась, отвела взгляд и промолчала. Тогда он затараторил: – Слушай, Беркас живо интересуется пушками, несет какую-то чушь про сочувствие к собратьям, и я видел сраную жабу у него в руках. Может, все это просто совпадение, но мне кажется, он сдал Нерис, а еще раньше – Ясинту… – Модвин перевел дыхание. – И действует в интересах гинават. Не знаю, зачем ему это, но собираюсь выяснить.
При упоминании жабы Расма вдруг вытаращила глаза, а теперь сощурилась и процедила: