– Ты мне не нравишься.
– Честно говоря, взаимно.
– А он мой брат.
– У меня тоже был брат, – ответил Модвин, поправив душный воротник стеганки. – Хороший человек. Он считал, семьи не должны рушиться из-за политики. Они его убили. Его, сыновей владыки Отто, и кто знает, сколько еще погибнет, когда мы встретим их армию. – Модвин вздохнул. – Я понимаю, что свалился на вас, как снег на голову, но я люблю Нерис и не хочу, чтобы что-нибудь случилось с теми, кто ей дорог. А теперь у меня есть очень серьезные опасения.
Царевна прикусила кончик языка. Ее молчание продлилось целую вечность.
– Положи где взял, – сказала наконец Расма, – и дай мне подумать.
В пути Модвин старался держаться не слишком далеко от царевны, чтобы иметь возможность своими глазами оценить степень ее задумчивости. Маленький скворец, перелетая с ветки на ветку, неотступно следовал за Беркасом, не забывая, естественности ради, трещать на все лады. Гораздо лучше, конечно, было бы подцепить на воротнике царевича блоху, но блох на нем не водилось, а если бы и водились, всегда оставался риск повторить печальный опыт Стмелика. Впрочем, подустав уже от скворца, Модвин готов был рассматривать разные варианты, лишь бы занять мысли чем-нибудь помимо тревог.
– Ты должен раздобыть себе другого коня.
Модвин вздрогнул и обернулся. Царевна Шиира, раскачиваясь в седле, повела лошадь прямо слева, на небольшом отдалении, будто показывала товар и вот-вот собиралась предложить сделку. Модвин прочистил горло.
– Почему?
– Потому что царю нужен конь, который не испугается вражеского меча. Твой не годится. Я всего лишь укусила его за круп на привале, а он уже расхрапелся.
– Я учту, спасибо, – вздохнул Модвин, отпустив скворца, но не теряя из виду трех царевичей. – Ты поедешь с нами до самого берега?
Шиира приосанилась, выпятив живот.
– А что, ты возражаешь?
– Нет, – смутился Модвин, – но в твоем положении…
– В своем положении я, может, даже более сильная колдунья, чем Нерис, – огрызнулась царевна. – Лучше не лезь ко мне, целее будешь.
Модвин посмотрел вслед жене, внимательно слушающей шуршащую речь Ясинты, и пожал плечами.
– Ладно.
Шиира, кажется, ожидала другого ответа – она вдруг умолкла и будто призадумалась. Ясинта тоже договорила, дождалась кивка Нерис, и ее конь замедлил шаг, пока посланница жестами подзывала кого-то из середины колонны. К дорогому седлу был привьючен ящик, который уже попадался Модвину на глаза в гоздавском замке, но ни разу – в открытом виде.
– Чего ты смотришь? – спросила Шиира, проследив направление его взгляда. – Интересно, что там?
– А что там? – подыграл Модвин.
Царевна подъехала ближе и наклонилась к самому его уху.
– Золотая корона, – шепнула она, – с тремя рубинами под тремя колдовскими деревьями. Корона царицы хаггедской. Бабушка сама ее сделала. – Шиира выпрямилась и повела плечами. – Мне рассказали по большому секрету.
Модвин вздохнул.
– Почему никто не считает нужным хранить чужие секреты?
Глаза Шииры сверкнули.
– В чем тогда интерес их знать?
В этот раз Модвин ничего не ответил. Если сейчас и прошла очередная проверка, ему было слегка безразлично, насколько хорошо он с ней справился.
Царевна Расма все еще размышляла. Царевич Беркас развлекал младшего брата очевидно пустой беседой. Цокала конская сбруя, шептались зеленые листья. Золотые деревья, подумал Модвин, рубины. Должно быть, очень красиво. Но раз Нерис до сих пор не надела эту корону, значит, нужное время еще не пришло.
Вдалеке заблестела вода: за тоненькой быстрой речушкой лежали обширные земли сампатов. Стмелик должен был вскоре вернуться оттуда, описать обстановку. Лес, и без того дикий, будто стал еще гуще на другом берегу, стиснул виски плотной подушкой, набитой тысячей шепотов. Модвин встряхнул головой, гоня их, настырных, прочь от себя. Конь тоже забеспокоился, и совсем не вовремя: Нерис взмахнула рукой, подзывая семью поближе.
Оказалось, примчался Стмелик, и Модвин, едва взглянув на его потное лицо, так стиснул коню бока, что тот совсем разошелся. Нерис успокоила его одним взглядом и велела разведчику:
– Рассказывай.
– Вдоль и поперек этот кусок карты объездили, – доложил Стмелик, утирая лицо. – Нет там никаких сампатов. Они все сожгли и ушли.
– Сампаты? – с недоверием в голосе переспросила Салиш. – Сожгли?
Разведчик кивнул на хаггедцев, которые ездили с ним и теперь один за другим, спешиваясь, жадно припадали к воде.
– Вот ваши и твердили мне, что быть такого не может. Но я как видел, так и говорю.
Лекарка склонилась над уже знакомым сампатом, которому Зотко недавно разбил лицо. Теперь мужчину рвало от кашля, но чума на этот раз точно была ни при чем, потому что с широких рукавов хаггедца густо сыпался белый пепел.