Нерис перекрутила пальцами шнурки амулетов.
– Нужно искать следы.
– Нет, – сказал Модвин, – тела.
Он смотрел, как сампаты, мужчины и женщины, говорили друг с другом, обращались к земле и воде, и предчувствие неизбежности крепло внутри, и от него ужасно хотелось сбежать. Модвин поехал вперед вместе с людьми из племени, прихватив свою хоругвь, Стмелика, лекарку и Гинека Дубского с парой крепких молодцев. Хаггедцы вызвали из лесу дюжину диких псов и лисиц, берстонцы везли лопаты. Каждый молча надеялся, что ему не придется копать.
Потом собаки разрыли когтями пятак земли перед черным скелетом продолговатого дома. Палач первым воткнул в землю острие лопаты. Сампат с зажившей губой, весь красный от напряжения, вмиг побледнел, отбросив очередную горсть земли в сторону и смешав с ровным слоем пепла.
Все было черно-белое: почва и прах, уголь и голые кости. Кто-то бессильно рычал, кто-то, упав на колени, терзал пепелище, раз за разом проводя короткий обряд. Модвин присел на корточки у края огромной ямы и с ужасом понял, что не представляет, как можно хоть приблизительно посчитать изломанные, обезображенные тела.
Он услышал позади шаги, но не вздрогнул. Это мог быть только палач с его широкой походкой.
– Господин Гинек, – обратился Модвин, – Шиире лучше этого не видеть.
Дубский очень громко, громче утробного воя горюющих людей, поскреб ногтем подбородок.
– Они ж привычные.
– И все-таки.
Модвин отлично помнил, как Ортрун – это Ортрун-то – тошнило даже от вида кровяных колбасок, когда она была беременна младшей дочерью. В те месяцы Баво все трещал без умолку, раздавал кухаркам и прочим слугам приказы, и его голос теперь засел в ушах назойливой мухой.
Зато лекарка молчала. Она молчала долго, пока Радек не раскопал для нее немного места, чтобы спуститься в яму и подобраться к трупам. Тогда женщина, проведя рукой в перчатке по нескольким изогнутым шеям, сказала:
– Сперва перерезали глотки. Потом сожгли тела.
Модвин сглотнул и спросил негромко:
– Вы ведь из этих краев, да?
– Нет, – ответила она, вынула из уха одну золотую серьгу и осторожно уложила между костями. – Я родилась и выросла в Берстони.
Модвин подал ей руку. Далеко позади Гинек Дубский убеждал беременную царевну не приближаться к яме. Нерис, конечно, приблизилась и увидела, какими маленькими были некоторые тела.
– Фаррас, – прошептала она, по просьбе Модвина сделав все-таки шаг назад. – Это все Фаррас, я знаю. Он не хотел в лес. Такая традиция. Племя заставило. Он отомстил.
Модвин украдкой взглянул на ее братьев-царевичей. Харшад оттаскивал от ямы испачканного пеплом с ног до головы сампата, Давос стоял у самого края с глазами навыкате, Беркас склонился над телами, нервно закусив ноготь – или просто пытаясь прикрыть половину лица.
– Север! – закричал Радек Стужица, указав черенком лопаты на заросли высокой травы. – Всадник на севере!
Модвин не успел разглядеть никого на севере, потому что отвлекся на стук копыт совсем с другой стороны. Это была Ясинта с одним из узловых. Она хотела предупредить, что Геста едет, но опоздала. Нерис уже увидела их – тетку и тех, кто отправлялся вместе с ней исполнить поручение. Они вернулись в том же составе, в каком уехали.
Нерис держалась за рукоять меча, как будто он был ветвью дерева, глубоко пустившего корни в землю, и не давал ей упасть. Модвин жестом попросил господина Дубского отвести назад людей. Язык словно отнялся. Плечи Нерис поднимались и опускались как обычно, но Модвин, стоя совсем близко, не слышал ее дыхания.
Геста спешилась. У нее и коня одновременно подогнулись ноги.
– Проклятье, – прошептали у Модвина за спиной.
Нерис бледными пальцами коснулась плеча тетки. Та поднялась с колен и моргнула блестящим глазом.
– Они уехали оттуда вместе с Коотисом, – просипела Геста, будто сорвала голос, – и не вернулись.
Сердце у Модвина сжалось в детский кулачок. Только не это, только не с ней...
Салиш подошла ближе, собираясь что-то сказать, но царица остановила ее резким жестом, едва не толкнув в грудь. Геста опустила взгляд. Обхватив пальцами амулет из корня ивы, Нерис сорвала его с шеи матери и крепко прижала к животу. Ногти у нее опять посинели, как зимний лед.
Модвин вскипел.
Он развернулся на месте и, оглядев всех по очереди, громко спросил:
– А кто рассказал гинават, где их искать?
В него молчаливо вперились недоуменные взгляды. Госпожа Салиш решила ответить за всех.