— Не пробьемся, — сказал капитан, — вон тут сколько желающих.
Он устало вздохнул, — отъедем куда поспокойнее и попробуем хоть с местными поговорить. Хотя вряд ли толк будет.
Миновав толпу книголюбов, они свернули в тихий переулок, выехали на аллею и остановились перед чугунной решеткой, за которой, в изумрудных сумерках маленького сквера, светили желтые огонечки и белели лица людей.
— Авдотьев, со мной. Я разговариваю, ты снимаешь. Будь наготове, — кивнул капитан водителю и они вышли.
Водитель пожал плечами. Он сомневался, чтобы здесь им что-нибудь грозило.
Из сквера слышалась музыка: играли на гитаре и трубе. Капитан, с державшимся позади Авдотьевым, двинулись вперед, где при свете разноцветных фонариков и свечей, развешанных на ветках, сидели, болтая и смеясь, люди. В стороне капитан увидел прислоненный к дереву и совершенно позабытый флаг с российским триколором. Это его немного подбодрило.
— Добрый вечер, граждане! — громко и внушительно поздоровался капитан, потому что на их появление никто особенного внимания не обратил.
На фсбшников посмотрели с доброжелательным любопытством.
— Добрый вечер! — отозвался веселый красивый юноша, сидевший в центра компании, — меня зовут Олег, а это Лия. Ну, с ребятами сами познакомитесь. Садитесь с нами!
— Гм, — сказал фсбшник, — спасибо за приглашение, граждане, — он особенно подчеркнул это обращение, — но мы спешим. Скажите, где у вас здесь… эээ, правительство?
— Мэрия, что ли? — удивились вокруг, — опоздал, товарищ. Митинг давно кончился!
Вокруг засмеялись.
— Я не на митинг, — отрезал начинавший чувствовать себя глупо, а потому злящийся, капитан, — так где мэрия?
— Прямо по главной улице, — пожал плечами Олег, — но там нет никого.
— Рано же у вас рабочий день кончается, — с неприязнью процедил капитан, — благодарю.
И, развернувшись, ушел. Авдотьев с тоской бросил последний взгляд на разноцветный фонарики, уютно горевшие в темно-зеленых, глубоких сумерках, на красивых и веселых девушек и юношей, улыбавшихся в темноте, на золотую трубу в руках у длиннобородого, похожего на Дамблдора из «Гарри Поттера» или Венедиктова из «Эха Москвы» статного старика, и поплелся вслед за капитаном.
— Ну что? — спросил водитель, когда они вернулись.
— Ничего, — буркнул капитан, — сейчас поедем к мэрии, осмотримся — и обратно. Идиотский городок.
Авдотьев промолчал.
Площадь перед мэрией была пуста и холодна, все окна темны. Ветер разносил, посвистывая, обрывки листовок. Над темной пустой площадью простиралось темно-синее небо с первыми, маленькими и холодными, звездочками.
Они подкатили прямо к дверям. Капитан выскочил из машины, с недоумением прочитал объявление на дверях присутственного здания — «Завтра в 17.00 здесь пройдет общегородское совещание по поводу того, как нам использовать освободившееся здание мэрии. Кто не придет завтра — повторных голосований не будет, так что потом не жалуйтесь». Капитан подергал запертые двери, плюнул, и залез обратно в машину.
— Все, — с облегчением сказал он, — поехали домой.
Машина развернулась и помчалась сквозь черную ночь обратно, на большую землю. Авдотьеву было жалко уезжать.
Андрей Григорьевич прочитал сумбурный отчет капитана, посмотрел наспех смонтированную пленку и несколько успокоился. Кажется, проблем с этим странным городком не будет. Вон они какие квелые!
Надо было отчитаться президенту, а затем, после хороших новостей, и уточнить, как же все-таки с пистолетом.
— Алло, Дмитрий Анатольевич, я по поводу города…
— Здравствуйте, — совершенно неожиданно ответил ему женский голос, — это Светлана Владимировна. Мой муж… Дмитрий Анатольевич сейчас не может разговаривать.
— Светлана Владимировна, это очень срочно, — осторожно начал фсбшник.
— Я понимаю, — голос у нее был расстроенный и растерянный, — но сейчас он не может говорить. Я передам, что вы звонили.
— Светлана Владимировна…
Но трубку уже повесили.
Ах, ты подлец! — подумал подумал Андрей Григорьевич, — это уж за всякие рамки! Фу, и за бабу спрятался. Называется, выбрали президента.
Он забарабанил пальцами по столу (тут же с раздражением вспомнив исчезнувшее оружие), закурил. Что же это… Опять мне решать? Но там, значит, не так все просто, если даже президент испугался. Свалил, опять свалил на меня! Значит, он что-то еще знает, что-то не такое благостное. И боится брать решение на себя, боится, сволочь, ответственности. Думает, опять я все разгребу. И по шапке потом получу — в случае необходимости. Нет, шалишь!