Бросив на сестру быстрый взгляд, Мила усмехнулась:
– Я тебе больше скажу, мы и на метлах не летаем.
– Тоска.
– И не говори.
Девушки засмеялись. Их смех немного сгладил предыдущую пасмурную атмосферу, царившую на кухне.
– Пф… и все равно это все звучит как бред… Почему мама ничего не говорила? Да и ты раньше не появлялась…
– Да у них с бабушкой был договор клятвой подкрепленный, – призналась Мила, недовольно скривив лицо. – Мать не могла сменить твою фамилию или наврать про родственников со стороны отца. Или правду или ничего. А бабушка в свою очередь обещала не лезть в вашу жизнь до момента смерти одной из них.
– Значит, бабушка умерла? – спросила Мира, на что Мила чуть помедлив, кивнула, поджав губы.
– Да, на днях.
– И ты сразу примчалась ко мне? – Мила снова кивнула. – А как ты смогла в моих снах появляться? Ты же говорила, что на меня колдовство не действует.
Ее младшая сестра встрепенулась. Ее глаза наполнились нежностью и губы изогнулись в улыбке.
– А, это суть нашего проклятья. Мы связаны, поэтому и смогла.
Мира не сводила глаз с ее лица, чувствуя, что это лишь часть айсберга. Посомневавшись немного, она все же спросила в лоб:
– Это ведь не все?
– Нет. На самом деле наша связь это наше спасение. Я слишком сильная. Меня буквально распирает от энергии. Знала бы ты, сколько раз я разрушала нашу квартиру… – она снова улыбнулась, но в этот раз улыбка вышла несколько горькой и вымученной. – Поэтому рядом со мной и должна была быть ты. Ты бы «съедала» все излишки.
– Но ты вроде все это время и без меня справлялась… – произнесла Мира, немного сомневаясь в собственных словах.
– Правда? – уголки ее губ язвительно изогнулись. – Излишки силы приводят к тревожному расстройству, паническим атакам, частым сменам настроения. А отсутствие подпитки у Пожирателя к агрессивности и вспыльчивости.
Мира подняла бровь. Внутри загорелся фитиль.
– Еще раз, – ее голосом можно было производить мгновенную заморозку в промышленных масштабах. – Хотя нет, не стоит… – пожевав внутреннюю сторону щеки, Мира снова повернулась к сестре. – То есть пока я столько времени и сил убивала на всякие курсы по контролю гнева, медитации и прочее… А мать знала?
– Не могла не знать. Бабушка по любому говорила, когда пыталась отговорить...
Нить лопнула. Кружка полетела в стену. Дыхание перехватывало, а глаза замерзли на одной точке. Внезапно теплая ладонь легла на спину, и злость ушла, как воздух из шарика. Фьють и нет ее.
– Колдуешь? – спросила Мира, вяло удивляясь накатившему спокойствию.
– Нет, – она могла поклясться, что почувствовала, как Мила покачала головой. – Это связь. Злость она не твоя. Это как раздражительность, возникающая на жесткой диете…
– Достаточно только поесть… – закончила ее мысль Мира, закинув голову назад, разглядывая белый потолок.
Прикусив губу, она встряхнула головой как пес, выбравшийся из воды. Вздохнула и, подняв стул, вновь поставила его на место. Просверлив сотовый, нерешительно подняла его, водя пальцем по дисплею.
– Что ты делаешь? – спросила ее Мила, все это время внимательно наблюдавшая за ней.
– Звоню.
– Кому?
Мира не ответила. Она вслушивалась в гудки. Наконец в трубке раздался женский голос:
– Ты чего так поздно звонишь?
– Не хочешь мне ничего рассказать о Миле?
На той стороне царила тишина.
III
Что мы знаем о людях? Что мы вообще можем о них знать? И что дает нам право думать, что нам хоть что-то известно?
Мира всегда знала, что люди отыгрывают свои роли, носят маски. Но одно дело читать об этом в учебнике и совершенно другое сталкиваться в жизни.
Это разочаровывает.
Впрочем, кроме разочарования Мира ощущала еще и обиду. Детскую. Иррациональную. Когда каждая мелочь сродни предательству. Ее же случай был далек от такого определения, оттого и накал страстей был выше.
Она продолжала лежать в кровати и прислушиваться к звукам, доносившимся с кухни. В голове, как и на душе, было пусто, чего Мира никак не ожидала. Ей казалось, что стоит открыть глаза – вчерашние события обрушатся на нее лавиной, вызовут очередной приступ раздражительности. Но нет. Пусто. И легко. Ей впервые было так легко. Достаточно только было не касаться двух извечных вопросов: «кто виноват» и «что делать».
Аппетитный запах все же выманил Миру из постели. Прислонившись к косяку, она смотрела, как Мила пританцовывая, что-то жарила. Судя по стопке золотистых блинчиков на тарелке, она справлялась с этой задачей значительно лучше, чем ее старшая сестра.
– Ой, ты уже встала? – заметив ее, Мила вытащила наушники, немного неуверенно улыбаясь. – А я тут похозяйничать решила. Ты не против?