Зазвонивший телефон прервал размышления Миры. Стоило ей взглянуть на дисплей, как сердце ухнуло куда-то вниз. Проведя пальцем, она медленно приложила сотовый к уху.
– Да?
– Мирослава Ярославовна, вас все потеряли…
– Здравствуйте, Людмила Николаевна. Прошу прощения, что не позвонила. Очень плохо себя чувствую.
– Что-то случилось?
– Сильное недомогание. Можете оформить мне день за мой счет?
– Одного дня хватит?
Мира посмотрела в сторону ванной и подавила вздох в своем сердце.
– Не знаю, Людмила Николаевна. Попробую отлежаться. Если лучше не станет, то пойду на больничный.
– Ну в таком случае лучше конечно отлежаться. Не беспокойтесь, я подготовлю заявление. Подпишите его потом задним числом и все.
– Спасибо большое, Людмила Николаевна.
Сбросив вызов, Мира упала на стол.
– Что-то случилось?
– Я забыла, что мне сегодня на работу, – призналась она, боднув столешницу.
– Бывает, – равнодушно заметила Мила, садясь напротив. – Я готова.
Взглянув на одетую и накрашенную сестру, Мира кивнула.
– Хорошо.
Потратив не более десяти минут на сборы и еще минут пятнадцать на дорогу Мира припарковалась напротив дома матери, невольно заняв то же самое место, что и в день рождения Ильи. Бросив долгий тяжелый взгляд на однотипные окна, она невольно сжала руль.
– Волнуешься?
Не поворачиваясь к сестре, Мира спросила:
– А ты нет?
– С чего мне волноваться?
Все же посмотрев направо, Мира встретилась с совершенно равнодушным лицом сестры.
– Тебя это действительно ни капли не волнует? Вы раньше встречались?
– Нет, но я видела ее на фотографиях в альбоме.
– И тебе не интересно? – продолжала допытываться Мира, не сводя глаз со своего близнеца.
– Что именно меня должно интересовать? Я знаю причину, по которой она меня бросила.
В ее тоне не было даже намека на обиду. Сухая констатация факта. С легкой завистью Мира отвернулась и вновь посмотрела на ни чем не примечательный дом.
– Почему ты так сильно волнуешься?
– Я сомневаюсь.
– В чем?
– На кой черт я сюда приехала, – зло выплюнула Мира.
Легкое прикосновение к руке и удушающая волна раздражения вновь отступила. Моргнув несколько раз, Мира немного удивленно посмотрела на руку, что нежно удерживали ее ладонь.
– Если хочешь, мы можем просто уехать.
– Не могу… или не хочу. Не знаю. Я не понимаю, что хочу узнать. Может быть, выслушать ее версию? – спросила Мира саму себя и нахмурилась, привычным движением помассировав лоб.
– Думаешь, она расскажет что-то новое?
– Не знаю, – призналась Мира неуверенно, путаясь в собственных мыслях и чувствах. – Просто это было бы правильно. Наверное.
Рядом сидящая Мила хмыкнула.
– И дали ей второй шанс на искупление, но не воспользовалась она им…
– А?
– Да так, не обращай внимания.
Дверь открылась только после третьей трели звонка. Замершая на той стороне женщина скользнула взглядом с одного лица на другое и поджала губы не торопясь впускать своих гостей на порог.
– Так и будем стоять? – немного нетерпеливо спросила Мира, переминаясь с ноги на ногу.
Ответом ей было сухое:
– Зачем ты ее привела?
Брови девушки, сначала резко взлетевшие вверх, тут же сомкнулись на переносице.
– А тебя не смущает, что она твоя дочь?
Сбоку раздалось хорошо различимое хмыканье полное невысказанного вслух презрения и ей оставалось лишь удержать себя от покачивания головой.
Их мать, тем не менее, на данное замечание никак не отреагировала, продолжая сверлить взглядом пространство между ними.
– Слушай, это уже начинает надоедать. – Мила с легкостью оттолкнула женщину и вошла в квартиру, на ходу бросив с язвительной ухмылкой. – Обувь снимать не буду. Не лишать же тебя удовольствия замыть за нами дорожку.
– Ты!
– Да, мамочка? – эта ехидна состроила невинную рожицу, на что Мира, не будь она против подобной провокации, могла бы лишь восторженно поаплодировать. Лицо одно, но разрыв в умении им владеть был просто колоссальным.
Ирина, поджав губы, метнула гневный взгляд на старшую дочь, но проглотила рвущиеся с языка слова. Вместо этого она не то выплюнула, не то прошипела:
– Прошу на кухню.
С непосредственностью ребенка Мила захлопала в ладоши и будто не чувствуя почти взрывоопасного напряжения пружинистой походкой направилась на кухню плюхнувшись на первый попавшийся стул.
– Зачем ты пришла? – обратилась к ней мать.
– К тебе или вообще? Если последнее, то бабушка умерла. Не уж то ты думала, что я не навещу сестру?