Илья, храбрясь, зажал губами выкуренную наполовину сигарету, принялся вскрывать оберточную бумагу, чтобы в конце с удивлением воззриться на содержимое подарка.
- Достоевский?
- Открой.
С все еще недоверчивым лицом Илья выполнил совет старшей сестры. Пролистав страницы, он расплылся в улыбке и, вытащив на свет две крупные купюры, многозначительно оглянулся на друзей. Те в свою очередь восхищенно захмыкали.
- Для матери – я тебе подарила книгу, - напомнила ему Мира, после чего кивнула на зажатые в пальцах бумажки. – А с этим я думаю, ты и сам разберешься. Еще раз с днем рождения.
Протиснувшись мимо компании, девушка поднялась вверх на пару ступенек, но, вспомнив кое о чем, обернулась, посмотрела с пару секунд на младшего брата с друзьями и, качнув головой, отвернулась, направившись наверх. Вдогонку ей прилетел отголосок разговора.
- Мировая у тебя сестра…
- Красивая…
- Захлопнись. Она тебя на десять лет старше.
- Ну и что?
- А она точно тебя матери не заложит?
- Не-а. У них отношения поганые… Да и Мира в свое время чудила куда хлестче…
Глубоко вдохнув, Мира досчитала до четырех и выдохнула. Медленно через сомкнутые зубы. Звук получился не хуже, чем у змеи. Повторив упражнение еще несколько раз, и почувствовав, как комок внутри немного ослаб, она вымученно улыбнулась и подошла к знакомой квартире.
Не успела нажать звонок, как дверь распахнулась, явив ее взору очередную родственницу со стороны отчима.
- Девушка, а вы к кому? – удивленно воскликнула эта фея, хлопая своими глазищами за большими с пол-лица стеклами очков.
- К Рябцевым.
Мира молчала. Молчала и «родственница», в которой девушка с опозданием признала младшую сестру Антона Павловича. Пауза затягивалась и Мира не выдержала:
- Могу и уйти, - ляпнула она, тут же забыв обо всех установках, что пыталась вбить себе в голову с самого утра.
Дамочка, имя которой Мира так и не вспомнила, недовольно поджала губы. Будучи ниже девушки почти на голову и шире нее в обхвате раза в три она попыталась приосаниться, чтобы выглядеть более внушительно. Весь грозный вид портили глупые стеклянные глаза, сильно увеличенные линзами.
Мира и раньше не сомневалась, что женщина ее узнала, но не настаивала на том, чтобы войти. В конечном счете, если ей укажут на порог, она с удовольствием вернется домой.
Вот только дамочка тоже была уверена в том, что Мире хватит «отсутствия совести», чтобы действительно развернуться и уйти, что в конечном итоге приведет к скандалу. Сначала между матерью и дочерью, потом между женой и мужем, а там и до ссоры между братом и сестрой дойдет, ведь Рябцев всегда встает на сторону супруги. Это знала его сестра. Знала об этом и Мира. Вот только ей было глубоко фиолетово, считают ли многочисленные родственники Антона Павловича подкаблучником или нет. Куда больше ее интересовало как можно быстрее отбыть эту повинность и выползти из этого ванильного гадюшника.
- Мирочка, деточка, - расплылась «родственница» в фальшивой улыбке. – А я тебя сразу и не узнала – богатой будешь… Изменилась так, похорошела…
Еле сдержавшись чтобы не закатить глаза, Мира не проронив ни слова, зашла в квартиру. Молчание тоже подвиг.
Входная дверь служила порталом в другое измерение. Только что Мира находилась в тишине лестничной площадки, а теперь ее уши насилует какая-то новомодная песня вперемешку с громким смехом и одиночными выкриками.
Как перст она застыла в коридоре, смотря на творившееся вокруг нее помешательство. Мужчины прятались от жен на балконе. Часть дам восседала за длинным накрытым столом. У каждой второй вид был как у королевы самых голубых кровей. Другая часть носилась вокруг как в некой интерактивной постановке. Выпученные глаза. Наигранный смех. Жеманные жесты. И теперь уже каждая первая мнила себя хозяйкой вечера. Две тетушки даже успели поругаться из-за неправильной расстановки бокалов и фужеров на столе. Воистину театр абсурда.
- Пришла, - вынырнувшая неизвестно откуда мать заставила Миру вздрогнуть, очнувшись от этого сюра.
- Как видишь.
- Как видишь, - передразнила ее женщина, скривив лицо. – Язва. Иди, за стол садись.
- Помощь не нужна?
- Если только перестрелять этих куриц, - хмыкнула мать и подтолкнула дочь в сторону гостиной. – Иди, не мешайся.