– Так, красавица, иди сюда.
С трудом, но Мире удалось дотащить сестру до гостиной и усадить на диван, а самой пристроится у ее ног. Вглядываясь в бледное задыхающееся лицо, она пыталась вспомнить все, что знала о панических атаках. Мила рассказывала ей, какую форму обрело у нее отсутствие их связи, но сама Мира ещё ни разу не видела сестру в подобном состоянии и была немного напугана. Как назло в голове было пусто.
– Так. Мила. Мила, посмотри на меня. Умница, – Мира взяла сестру за дрожащие руки и попыталась поймать её расфокусированный взгляд. – Дыши со мной. Давай. На счёт три. Раз. Два. Три. Вдох, – она медленно вздохнула, отсчитав до четырёх, и так же медленно выдохнула. – Умница моя. Давай ещё раз… Медленней… Во так. Ещё раз... И ещё. Вдох… Выдох.
Постепенно дыхание Милы выровнялось, но руки продолжали дрожать, а мышцы словно одеревенели.
– Так, теперь ложись. Сожми пальцы на ногах. Теперь икры, – Мира вела рукой по каждой части тела, контролируя процесс. – Живот. Теперь пальцы рук. Предплечья. Грудь. Умница. Спина. Шея. Напряги лицо и зажмурься сильно-сильно. Почувствуй, как твое тело напряжено. Хорошо… А теперь медленно в обратном порядке расслабляй мышцы. Сначала глаза, но пока не открывай. Молодец. Шея… руки… ноги… как ощущения?
Она с напряжением всматривалась в лицо сестры, пытаясь понять, помогло ли ей это упражнение. Мила лежала словно кукла, смотря пустым взглядом в потолок.
– Тело показывает. Приятно так. Что это было?
– Мне это упражнение психолог показывала, когда я ещё боролась с приступами гнева… – Мира села на ковер, опираясь спиной на диван. – Я, тогда как дура, все в себе держать пыталась, так что все переросло в зажимы и аутоагрессию. Вот со стрессом и напряжением это упражнение мне в свое время очень хорошо помогло.
– Аутоагрессия? Ты не рассказывала…
– Разве? – удивилась она. – Мне кажется, я тебе всегда все рассказывала… Хотя да. В то время я думала, у меня конкретно крыша потекла, так что пыталась закрыться от своих снов. Помню, был такой момент.
– А почему я об этом не помню? – голос звучал немного живей.
– А потому что у меня ни хрена не получилось, – невесело рассмеялась Мира. – Насчет аутоагрессии… ты знаешь, что экстремальные виды спорта, алкоголизм и прочие вредные привычки рассматриваются некоторыми как неосознаваемый способ причинения вреда себе и неопределенная тяга к смерти?
– Ты?
Диван скрипнул, и Мира не оборачиваясь, оборвала нарастающее за ее спиной волнение:
– Не самоубийца. Ни разу. А вот пунктик с саморазрушением у меня был. Алкоголь, драки. Слава богу, до наркотиков не дошло. Так что я отделалась, по сути, малой кровью.
– Малой кровью?
На голову легла чужая рука и принялась аккуратно перебирать ее пряди.
– Мне на восемнадцатилетние тогда Антон Павлович машину подарил. Мама против была. Боялась, что я на ней летать буду. В принципе, она недалеко от правды ушла, – тихая усмешка сорвалась с губ. – Вот только моя красавица стала для меня настоящей отдушиной. Как-то все сразу на задний план отошло. Интересней было на машине покататься, чем зависать со старой компанией. А тут я ещё в общагу от родителей съехала, решила сама себя обеспечивать. Как результат, времени на страдание херней просто не осталось... Так что можно сказать Антон Павлович меня из той ямы и вытащил. А может просто повезло, и карта так легла, что мозги на место встали.
– Я помню, как ты хвасталась машиной. Как жаловалась, что с друзьями разошлись. Но так, отрывками…
Мира рассмеялась, мотнув головой.
– Я тебя умоляю, какие друзья? Так, приятели не больше. Не может дружба прекратиться только потому, что кто-то из друзей бросил пить. Это не дружба. Это собутыльничество.
– И ты не жалеешь? – поинтересовалась Мила соскальзывая на ковер рядом с сестрой.
– О чем? О том, что мы перестали общаться? Ну, в свое время конечно жалела. Тебе вон жаловалась. А сейчас нет. Нам ещё и тридцати нет, а из них трое уже в могиле. Один передоз. Другой на машине пьяный разбился. Третий под алкоголем на нож нарвался. Да и остальных жизнь не сахар. Тех, кого могли родители вытянули. Ленку вон в Германию лечиться отправляли, да там же под шумок и замуж выдали. Мужик почти в два раза старше её. Представь, живут. Детей нарожала, домохозяйкой стала. Увлечённой.
– В смысле?
Мира усмехнулась, разглядывая стены.
– Знаешь, где-то я слышала, что зависимости не лечатся. Их можно только перенаправить. Потому там много бывших алкашей и наркоманов в религию ударяются. Это якорь. Для Ленки новой зависимостью стала семья. Она буквально болеет ею. С другой стороны, кому от этого плохо? – она поднялась, взяла пакеты и протянула руку сестре. – Пойдём есть. Все уже остыло.