Замерев на входе, Мира поприветствовала присутствующих, мгновенно поняв какого было гадкому утенку впервые явиться на птичий двор. Наверняка те утки смотрели на него так же, как эти гусыни смотрели сейчас на нее. Чуть вздернув подбородки, сжав губы, из-под полуопущенных ресниц. Вроде и смотрят снизу вверх, а получается, что как на грязь под своими ногами. И начхать, что лебедь.
Нестерпимо захотелось закурить. Не потому что замучила ностальгия по привкусу табака на языке, а потому что это был едва ли не единственный законный способ покинуть пределы квартиры сразу после своего прихода. Ну или хотя бы адекватная причина спрятаться на балконе наряду с мужиками.
Вместо этого Мира села на свободный стул в стратегически важном месте: недалеко от входа, но на достаточном удалении от кучки родственников и подальше от основной тропы «хозяек вечера».
Откровенно говоря, она не понимала суть данного мероприятия. Илья с друзьями отсидел за общим столом меньше получаса и упорхнул в неизвестном направлении – кто-то из его приятелей организовал ему вечеринку-сюрприз, - и праздновать остались одни взрослые. А те в свою очередь забыли об истинной причине праздника еще быстрее, чем с него исчезла молодежь.
За столом обсуждали все: от тенденций этого сезона – о, Боги, в моде снова леопард! – до внешней политики. Мира изо всех сил пыталась отвлечься, рисуя в своем воображении вокруг себя то скорлупу из пуленепробиваемого стела, то броню из сверхпрочного сплава толщиной с палец. А когда становилось совсем невмоготу, она представляла себя в собственном сне, который преследовал ее еще со времен начальной школы. Но и это не могло окончательно спасти ее. Больше всего Мире не хватало сейчас наушников, чтобы музыка и басы могли перекрыть этот словесный поток.
Легкие закуски и салаты сменились горячим. Первая партия пустых бутылок перекочевала в угол комнаты. Мужчины объявили перекур, а дамы изъявили желание припудрить свои носики. Пользуясь моментом Мира выскользнула из-за стола и направилась на выход, когда ее поймала вновь выскочившая из ниоткуда мать.
- Куда? Праздник еще не закончился.
- Илья же уже ушел.
- А гости остались.
- Ну так и развлекай их, я-то тут при чем?
- А тебе сложно остаться и матери помочь? – ее мать громко зашептала, превратив свой голос в глухой свист.
- А тебе нужна моя помощь? – Мира упрямо вздернула бровь, внутренне закипая.
- Бессовестная. Приезжает раз в десять лет, так еще и с матерью время провести не хочешь…
Мира выдохнула несколько раз через нос, пытаясь унять злость. Уйти сейчас – как кусок торта. Поставленная галочка и наименьшие потери. Кто знает, чем закончится этот чудесный во всех отношениях вечер.
- Ладно, уговорила, - сказала Мира, а про себя подумала: «посмотрим, сколько раз за сегодня ты еще обо мне вспомнишь».
Вернувшись за стол, заняла прежнее место с каменным выражением лица и кипящим котлом внутри. Как она и предсказывала, ее мать продолжала играть роль хозяюшки, абсолютно не обращая на нее никакого внимания.
- Мира, а ты уже закончила учиться?
Вопрос прилетел с другого конца стола, где сидели многочисленные родственнички Антона Павловича. По их довольным улыбкам и прищуренным глазам Мира поняла, что легко не будет.
- Давно. Я уже два года работаю, - ответила она спокойно.
- И живешь, поди, с молодым человеком.
Мира сжала зубы.
- Нет. С бывшей одногруппницей квартиру снимаю.
- И платишь сама? – спросила ласково другая дама голубых кровей. Ее сотоварки обменялись многозначительными взглядами и слащавыми улыбками.
Мира сжала руки пытаясь удержать язык за зубами и не приласкать добросердечных «тетушек» в ответ.
- Мира у нас молодец. Она со школы старается сама себя обеспечивать, - заметил вовремя вернувшийся за стол Антон Павлович. – Даже на бюджет поступила, чтобы от родителей не зависеть.
- Но машину ведь ты ей купил, - пропела все та же доброжелательница.
- Это был подарок на совершеннолетние.
- Дорогой подарок, - заметила она с невозмутимым лицом. Вот только ножичек, которым дамочка резала кусок индейки, уж очень противно проехался по тарелке.
- И я ни разу о нем не пожалел, - Антон Павлович улыбнулся падчерице. – Уже семь лет прошло, а машина в идеальном состоянии.
- Просто удивительно, как сильно ты изменилась, сестра, - заметила одна из племянниц, и Мира выдавила из себя улыбку.
«Твоей заднице я сестра!» - подумала девушка, вонзая вилку в запеченную картофелину. Она не знала, чем думала ее мать, заставляя ее остаться. В конечном счете, ее фамилия Белых, а не Рябцева. Для них она всегда будет паршивой овцой, сколько бы времени не прошло. В их глазах старых грешков не смыть, пусть они и были результатом подросткового идиотизма.