– Разберемся, – сказала Мира про себя добавив «надеюсь». – Сейчас как поступим? Я бы не хотела ждать, когда закончу читать это пособие для начинающих Пожирателей. Может, придумаем что-нибудь?
Мила выглядела неуверенно. Слегка покусывая нижнюю губу, она опустила глаза, раскачиваясь сидя прямо на полу со скрещенными ногами. Пригладив волосы, наконец произнесла:
– Вообще-то я думала, что могу поколдовать при тебе, отпуская силу чуть больше, а ты поглотишь излишки. Как думаешь?
– Давай попробуем. Надеюсь, это не закончится новым ремонтом, – фыркнула Мира, похлопав по мягкой обивке. – Мне нравится это диван.
– Эй! – притворно возмутилась Мила, шутливо замахнувшись на сестру.
Убрав все лишнее и освободив центр гостиной, сестры сели напротив друг друга. Между ними стояла большая эмалированная посудина, в которой лежали старые газеты.
– Сейчас я буду их поджигать, стараясь удерживать пламя. Если что-то пойдет не так, говори.
Мира нахмурившись, кивнула. Понять бы еще, когда все пойдет не так.
Мила закрыла глаза и постаралась расслабиться. Сестра видела, как опустились ее плечи, как разгладилось лицо, но продолжала чувствовать ее напряжение. До спокойствия ей было примерно как до Луны. Уголки газет начали чадить. Тонкая кранная линия превращала бумагу в черную мишуру. Секунда и сложенные листы вспыхнули. Языки пламени взвились вверх едва не лизнув потолок.
Мира от неожиданности резко втянувшая воздух ощутила, как легкие наполняются запахом озона. Пламя опало и принялось весело танцевать, будто и не пыталось только что вырваться из-под контроля, спалив все вокруг к чертовой матери. Мира смотрела на желто-оранжевые всполохи и тянула в себя силу огня, наслаждаясь непривычными ощущениями. Она чувствовала, как мышцы до этого словно скрученные в узел расслабляются даже там, где их по идее быть не должно. В голове стало пусто как после хорошей дозы алкоголя. Хотелось улыбаться и дышать. Просто дышать.
Чем сильнее Мира впадала в состояние приглушенной эйфории, тем сильнее небольшой костерок стало вести из стороны в сторону. Он то растягивался, то метался по кругу, то вновь пытался подлететь под потолок, пока Мила в конце концов не затушила его одним плавным движением. На дне чаши не осталось даже напоминания о сожженной газете. Лишь угольно-черное дно.
– Странно.
Мира подняла осоловевшие глаза на сестру.
– Что?
– Ничего.
– Мила.
Младшая Белых почесала голову, задумчиво рассматривая испорченную посудину.
– Ну, вообще-то, бумага должна была просто тлеть. Но стоило мне чуть приотпустить себя, как… ну ты видела, что произошло, – Мира кивнула. – Я совсем не могла контролировать огонь. По идеи мы сейчас должны были тушить пожар, а вместо этого все резко прекратилось. Словно кто-то перекрыл кран наполовину.
– Разве это не я сделала?
– Ты. Странно только то, что потом все снова стало как прежде. Но, знаешь… рывками.
– Не понимаю.
– Вот и я не понимаю, – со вздохом призналась Мила, вставая на ноги. – Что ты чувствовала, когда огонь разгорелся?
– Испугалась.
Прикусив губу, с миской в руках Мила замерла, о чем-то задумавшись. Встрепенувшись, она спросила:
– А потом?
– А потом мне так хорошо стало. Так спокойно…
– Спокойно, говоришь…
Задумчивый тон сестры заставил Миру подобраться.
– Что-то не так?
– Не знаю. Думаю, нам все же стоит почитать книжку. Может быть, так найдем ответы.
– Хорошо. Но тебе хоть стало легче?
Мила улыбнулась.
– Да, – она приложила руку к солнечному сплетению. – Словно узел развязался. И… не так тревожно. Ничего не давит.
– Это хорошо, – согласилась Мира, все еще ощущая себя слегка пьяной.
До кровати она добралась, шатаясь и глупо улыбаясь картинам на стене.
Книгу на следующий день они читали вместе, напоминая себе незабвенную парочку из старого советского фильма. Текст был написан от руки и сдобрен множеством колдовских символов и метафор, через которые Мира бы в одиночку ни за что не продралась. То и дело останавливаясь, они обсуждали почти каждый фрагмент, пытаясь докопаться до истины.
– Смотри, здесь написано: «Проклятие сие благословление, ибо связывает она две половины, не давая одной истребить другую. Убиение половины своей страшный грех и дите сие, вкусив духа земного, не проживет и года, очернив род и кровь рода своего»…
Мила выхватила книжку из рук сестры и вчиталась в отрывок.
– То есть получается, мы сами наложили проклятие близнецов на свой вид? – спросила она вслух.