– Получается, что так. Очернив кровь рода своего – это что-то вроде родового проклятия?
Мила задумчиво кивнула.
– Да. Черной кровью называют неспособность выносить и родить здорового ребенка, но я никогда не думала, что это как-то связано с этим.
– Так может и не связано? Не все же колдуны.
– Понимаешь, дар на то и дар, что бывает как активным так и не активным. Например, у меня он активный. Даже сверх меры. А у того же Артема она почти спит. То есть он вроде и может колдовать, но не все ему дается и устает он намного быстрее, хотя и контроль у него лучше, чем например у меня…
– Отвлекаешься.
– А? – Мила рассеянно моргнула. – Да. В общем, среди детей колдунов есть те, у кого дар работает не в полную силу. У их детей есть все шансы родиться уже полностью нормальными людьми, хотя до нормальных им все же далеко. Хоть они и не смогут колдовать, они способны видеть скрытое. Но это не главное. Даже при отсутствии силы как такой неснятые родовые проклятья остаются при них.
– Жестоко.
– Да. Так что возможно черная кровь продолжает бродить среди обычных людей, а они даже и не знают о причине своих бед.
Сестры замолчали, задумавшись об одном и том же. О тысяче семей, что никак не могли завести своих детей, периодически сталкиваясь с горем потери и утраты.
Решено было сделать небольшой перерыв, дабы отвлечься от нерадужных мыслей. Мила отправилась в душ, а Мира, помаявшись, вышла на балкон вдохнуть свежего воздуха. Легкий прохладный ветерок обласкал ее лицо, а руки привычно потянулись к лежащей в уголку зажигалке и пепельнице. Покусав губы с несколько секунд, она все же вытащила сигарету из пачки, решив, что бросит завтра. Или с понедельника.
– Надо еще уточнить какого года, – пробурчала Мира себе под нос, выплевывая облачко дыма сложившееся в колечко.
Мила, выплывшая из душа с полотенцем на голове, отругала старшую сестру, та просидевшая все это время на балконе успела замерзнуть до красных кончиков ушей. Закутав Миру в плед, она сложила ей на колени свои ноги и, приватизировав книгу, начала читать вслух.
Плавный хорошо поставленный голос вводил девушку с состояние полудремы, и Мира уже начала клевать носом, пропуская по половине из того, что читала сестра, пока Мила не вскрикнула. Резко убрав ноги, она села, прочитав что-то про себя шевеля губами, после чего подсунула текст сестре, ожесточенно тыкая в бумагу пальцем.
– Вот! Вот, смотри.
Мире не оставалась ничего иного, как разлепить глаза, попытаться взбодриться и вновь окунуться в дебри колдовства. Пробежав глазами по строкам, она прочитала:
«Разделять же благословленных проклятием детей равно, что идти против природы их. Дети сие в отдалении друг от друга страдают. Отсюда и злобливость и слезливость их. Не имея возможности быть рядом, связь их натягивается, истончается, но никогда не прерывается. Дети же обреченные на вынужденное одиночество закрываются, оборачивая силы свои на защиту себя, и их же поднимают против сути своей. Те что с даром рождаются, тревожатся, понапрасну выжигая себя изнутри расплескивая силу вокруг не сумев подчинить и контролировать ее до конца. Те же что Пожирателями рождаются, закрываются от мира, внутрь себя обращаясь. Голод им сопутствует неутолимый, он же вызывает злобу лютую…»
Мила выхватила у нее книжку и, потрясая ею, горела внутренним огнем.
– Понимаешь теперь? Блок на тебе. Ты сама себя в кокон погрузила, от мира закрылась. А я еще думала, почему ты чары в туннеле не почувствовала! Пожиратели ведь должны колдовство чувствовать, а ты нет. Вот оно как получается!
– Погоди, – Мира растерла лоб. – Объясни еще раз. Только внятно и спокойно.
– Ну, смотри же. Пожиратели поглощают магию, так? – Мира неуверенно кивнула. – Для тебя это то же самое что дышать, что для меня колдовать. Не могу не колдовать, понимаешь? Меня просто разорвет тогда от переизбытка силы, понимаешь? – снова кивок. – Но это не только моя проблема. Все колдуны такие. Мы не можем отказаться от своего дара, не можем не колдовать. А ты не можешь не поглощать магию, но именно это ты и делаешь!
– И как я это делаю, если я этого не делаю? – в конец запуталась Мира.
– Да потому что дар твой другой, – Мила подскочила с дивана и принялась бегать по гостиной, активно шевеля руками. – Он не во вне, а во внутрь идет. Отсюда усталость, раздражительность, вечное напряжение. Ты вечно голодная! Метафорично, разумеется, но тем не менее.
– Ладно. Итог. Я голодна. Мне нужна магия, но я ее не получаю, потому что я в коконе? – тупо переспросила Мира наблюдая за мельтешением сестры.
– Как-то так.
– Господи и за что мне это? – застонала Мира, опрокидываясь на диванную подушку.