– Почему ты раньше не рассказала? – голос Белецкого звучал хрипло. Он сидел на полу, скрестив ноги и неотрывно сверлил содержимое бокала.
– И что бы ты сделал?
– Помог бы вычислить стаю.
– А вы уверенны, что это были оборотни? – оба посмотрели на Миру, как на неразумное дитя. – Я имею в виду, вдруг это были не только они.
Артем покачал головой.
– Оборотни не втянули бы в это чужих.
– У них можно сказать пунктик насчет своих-чужих, – подтвердила Мила отпивая из бокала мелкими глотками и морщась.
Мира устало отбросила волосы и провела рукой по лицу.
– Я не понимаю, – призналась она наконец через долгих десять минут, что они вновь провели в тишине. – Почему нельзя было вызвать полицию? Ладно. Не полицию. Почему нельзя было сообщить в Совет? Если раньше это были голословные обвинения, то сейчас… – Мира осеклась нервно сглотнув. До нее только что дошло, что они замели следы уголовного преступления. Считай стали соучастниками. Помогли тем, кто неделями измывался над ними, преследовал, загонял как диких зверей. Страх. Вина. Злость. Все смешалось и накрыло тупой болью до самой макушки.
– Полиция бы не помогла. Дело бы замяли, вы бы оказались под ударом, а девушку бы покрыли слоем грязи, – произнес Артем, притянув к себе ногу и положив руку на колено, – если бы не заклеймили сумасшедшей.
Мила, прижавшаяся к боку сестры, замерла зверьком под светом фар. Заметив ее реакцию, Мира напряглась.
– Почему?
Артем поджал губы, отвел взгляд. Рукой взлохматил волосы и, опустив ее ниже, размял шею, скользя пустым взглядом по стенам.
– Они брали ее в звериной форме.
Голова заболела сильнее и Мира приложилась к бокалу. Хотелось забыться и стереть возникшую перед глазами картинку.
– Они?
Белецкий, резко выдохнув, допил виски и вновь наполнил бокал. За окном сгущались сумерки, а Мире уже не требовались ответы. Хотелось просто удавиться.
– Они ее не били, – продолжал он, гипнотизируя ополовиненную на треть бутылку, – не зачем. Силы изначально были не равны, да и цель у них была явно другая. Мы как могли промыли и залечили раны. Пришлось немного сбить гормональный фон. Внезапно начавшиеся месячные должны притупить откат от лечебных чар. Прикрыть общую болезненность и усталость. Самым сложным было подлатать ей память. Я слишком слаб, а твоя сестра никогда не была сильна в управлении разума, да и дури много – выжгла бы девчонке мозги на раз-два и все…
Он взял паузу, и вместо него заговорила Мила. Голос был тихим, хриплым, словно скрипящее на ветру дерево, и неживым.
– Я тогда вспомнила о Вольфганге. Он известен как Мастер гипноза, да и мы с ним в неплохих отношениях…
– Было опасно доверяться вампиру, – заметил Артем.
– А у нас был другой выбор?
– Почему нельзя было обратиться к кому-нибудь из колдунов? Ковен же одна большая семья.
Артем и Мила переглянулись, а Мира поморщилась.
– Хватит переглядываться. Говорите как есть или к черту все. Что вы там от меня скрываете?
– Ты же видела записи бабушки? Ковен хоть и семья, но уж очень колдуны любят собирать компромат друг на друга. Вдруг пригодится помощь…
– Например, сделать грязную работу чужими руками.
– Или еще что похуже.
– Хорошая семья, честное слово.
Колдуны как-то равнодушно пожали плечами.
– Да и я сейчас персона нон града, – заявила внезапно Мила. – Кто-то пустил слух, что это я убила бабушку.
Дыхание перехватило, и Мирра внимательно посмотрела на сестру, ожидая продолжения, но та не торопилась.
– Зачем?
Ответил Артем.
– Да хотя бы затем чтобы с тобой встретиться, – Мила зло цыкнула и вперилась в него взглядом, но он продолжил. – Она на самом деле сама себе яму выкопала. Не успела похоронить бабку, как за тобой помчалась. Вот сплетники и получили новую пищу для размышлений. Не все знали, что у Белых было две внучки и раз об одной из них ни слуху, ни духу не было столько лет, то дело явно не чисто. А зная характер Мелании не трудно предположить о наличии некоторых договоренностей, а дальше Бог вам в помощь, у наших фантазия будь здоров…
Мира допила бокал и поставила его на стол. Прикрыв рукой глаза на пару мгновений, она растерла брови.
– Хорошо. И что дальше? Мы теперь должники вампира?
– Нет. Вольфганг не требовал ничего взамен.