– В конечном счете, это не мешает, – пожала она плечами. – Зелья и дома успевают настаиваться, главное чтобы уже готовые флаконы тебе в руки не попали. А свитки я и на работе успеваю начертать.
Мире оставалось лишь вздыхать и послушно перебирать каталоги с краской. Тем более что спорить с Милой удавалось с тем же успехом, что двигать стену голыми руками. Да и попросту опасно. Мысль, что ее младшая сестра – божий одуванчик Мира похоронила в тот самый момент, когда та, вооружившись неизвестно откуда появившимся топором, совершила ритуальное жертвоприношение кровати. Не миновала эта участь и матрас с постельным бельем. В карающем пламени закончил свою жизнь и столь любимый Мирой старенький серый плед, который она притащила с собой из своего прошлого дома. Причем упоминания огня было не голословным. Мила не ограничилась топором. Собрав все обломки, куски и прочий мусор она вывезла все на арендованном грузовичке на уже известный сестрам пустырь и сожгла. Не просто сожгла. Испепелила так, что даже пепла не осталось. Только черное выжженное пятно.
Мира напросившаяся с сестрой на акт возмездия ни в чем неповинной мебели долго смотрела на танцующие языки пламени, ловя кайф от свободно гуляющей вокруг нее магии. Казалось, в этот момент Мила отпускала не только плохие воспоминания, но и себя, позволяя скопившейся силе плескаться и бурлить совершенно без всяких границ. В ту ночь сестры спали мирно, не вздрагивая от малейших шорохов. А на утро начался ремонт.
В результате через неделю светлые стены окрасились тоном, который в каталоге обозначался как глубокий атлантический цвет. Сколько бы Мира не спорила, Мила была непреклонна, и некогда поразившая девушку раритетная мебель отправилась к скупщику. Назло сестре и всему миру Мира решила приобрести встроенный решетчатый шкаф с раздвижными дверями и установить его у той стены, где раньше красовались картины. И заодно та самая надпись. Но то ли план был заведомо неудачным, то ли сама Мира не смогла пойти против себя – в шкаф она влюбилась почти моментально.
На кровати с мягким изголовьем настояла Мила. На пудрово-розовом остановилась Мира. Консультант, наблюдавший за их препирательством, тихо посмеивался, но удовлетворяющий оба условия вариант подобрал.
А вот выбор текстиля в комнату обернулся кромешным адом уже для Милы. Мира не собиралась останавливаться абы на чем, и потому с упорством барана переворачивала один магазин за другим. В итоге, она нашла то, что искала. На пол из светлого паркета лег новенький тканый ковер напоминающий подтеки краски сразу трех цветов. Серо-бежевого, бирюзового и серого. Дополнив интерьер кремово-белой органзой, тяжелой серой портьерой и хвойного оттенка велюровыми подушками Мира с нескрываемым злорадством сказала:
– Я закончила.
– Ну наконец-то! – стон ее сестры наверное было слышать и на соседней улице.
Конец июля отметился двумя событиями, до которых обычным людям не было никакого дело. По крайней мере, до последнего. Первое же прогремело на весь город. Мира ожидала небывалого ажиотажа, но новость появилась, взорвавшись, и тут же заглохла, похороненная под остальным информационным мусором. Казалось, люди просто выслушали сводку новостей, пожали плечами и пошли дальше, как ни в чем не бывало. Магия, не иначе.
Но беда заключалась в том, что для Белых эта новость имела особое значение. Принесла ее на своих крылышках, нет, не птичка, а самая настоящая летучая мышь. Да не простая. Титулованная. Сводилась же она к тому, что расследование было успешно завершено – все виновные наказаны. И тут же огорошил приглашением на вампирский бал, что являлось вторым событием.
В самом приглашении не было ничего удивительного, если бы не одно большое жирное «но» – с улицы придти туда было не возможно. Оборотни ли, люди, колдуны – сути не играло. Каждый приглашенный имел свой статус четко озвученный в приглашении. Если деловой партнер, то деловой партнер. Если личные отношения, то дама или кавалер. Отчего вечно скрытые и играющие не по правилам вампиры придерживались столь открытой политики в данном конкретном случае, Мира не понимала, но факт оставался фактом. В озвученном приглашении Мила была указана как «дама». Таким вот незатейливым образом Вольфганг Закс обозначил свои намерения относительно одной из сестер, никого этим не удивив и, тем не менее, сумев вогнать ту самую младшую Белых в краску. Миру он, кстати, не пригласил, «прозрачно» намекнув, что приглашение на ее имя выписал другой вампир.
Сам приглашающий появился перед девушкой на следующий день. В ее билете стояла та же отметка «дама», что вызвало у Миры невольное удивление.