- Они сами не знают, что творится у них в голове, - прочитав вслух надпись, Мира усмехнулась. – Точно подмечено.
На плечо легка теплая ладонь, скользнула на другое, и вот уже Мира сидит с кружкой в руках заключенная в клетку из объятий. Когда-то давным-давно на простом листке из тетрадки ее вымышленная подруга написала свое имя: «Мила». И хоть у двойника было имя, Мира упорно отказывалась его признавать. В какой-то мере она боялась, что «признать» отличное от ее имени имя – прямой путь к расщеплению личности, а превращать свою многострадальную головушку в коммунальную квартиру Мире очень не хотелось.
С другой стороны, она частенько чувствовала из-за этого угрызения совести. Например, как сейчас. Ее отражение, Мила, всегда была готова ее выслушать, поддержать не словом, а простым человеческим объятьем, а она отказывала ей в имени. В такие моменты в груди царапались кошки, и хотелось обозвать себя последней тварью на земле.
В макушку прилетел короткий поцелуй. Оттуда же сверху раздалось непривычно знакомым голосом без легкой хрипотцы одно единственное слово:
- Скоро…
Вздрогнув, Мира проснулась в собственной постели. Покрутив головой и не обнаружив никаких неучтенных личностей, она провела рукой по лицу и следом замерла, ошарашенная воспоминаем. Это был первый раз, когда Мила заговорила с ней.
II
В чем причина вечных пробок? Плохие дороги, дураки за рулем или же возросшее количество машин на этих самых дорогах? Мира считала, все сразу. Этакие три столпа, на которых держится причина ее позднего возвращения домой – на дорогу что могла занимать от силы минут двадцать при средней для города скорости, у нее уходило почти полтора часа. Сегодня же из-за нескольких аварий она потратила и того больше. Уже это было поводом для злости.
Другой причиной ее тихого бешенства был звонок матери, который она до сих пор не могла сбросить. Около четверти часа ей приходилось выслушивать гневливые изливания без права на спасение. Вариант принудительного завершения разговора Мира даже не рассматривала – легче было сразу выслушать все претензии, чем терпеть постоянно разрывающийся от поступающих звонков телефон.
– …о чем ты вообще думала? Ему пятнадцать. Пятнадцать! Ты хоть знаешь, о чем говорят в новостях? Куда сейчас дети деньги тратят? Куда не посмотри всюду наркотики, проституция... А если его обкрадут? Мальчики в его возрасте же совсем не понимают, что не стоит светить такими суммами? Да и вообще, ты не могла ему подарить что-то другое? Приставку какую-нибудь, или диск? Хотя откуда тебе знать, что хочет собственный брат, ты же с ним не общаешься. Конечно. Куда лучше дать денег. Откупилась и все, забыла как в страшном сне, да? А ничего что это мерзко? Нет в таком подарке души… Да и зачем ты ему так много подарила? Могла бы и меньше... И почему у меня за спиной? А если бы я не узнала? В интернете постоянно показывают ролики, как дети приходы ловят, а ты! Сестра называется!...
И так по кругу как заевшая пластинка. Разговаривала бы Мира по телефону, давно уже разбила его о торпедо, а так гаджет спасла беспроводная гарнитура. Под конец девушка просто вытащила наушник из уха, позволив ему болтаться на шнурке, но даже так она слышала отголоски раздражающего монолога. Только когда он стих, Мира вернула затычку на место и первым делом услышала громкие всхлипы.
– Ну и чего ты плачешь? – вздохнула она, останавливаясь под красным светом светофора.
Мира отдала бы не то что полцарства, она отдала бы все царство и последние трусы в горошек за возможность телепортироваться домой и оказаться сейчас в своей постели. Середина рабочей недели выпила из нее все силы, а тут еще материнские слезы, что раздражали куда сильнее, чем ее крики. Но если в последнем случае Мира злилась, защищалась и огрызалась в ответ, то слезы скручивали ее внутренности в бараний рог, лишая последней воли. Хоть злись, хоть нет, но против женских слез, особенно слез матери, ты ничего не сможешь сделать. Для этого нужно быть абсолютной циничной сволочью, а Мира такой не была. И не важно, что думали остальные.
– И ты еще спрашиваешь? – раздался хриплый голос, пробивающийся сквозь череду всхлипов. – Ты ведь меня совсем не слушала, да? Поди, и звук выключила…
Мира, включив поворотник, выкрутила руль влево, едва не столкнувшись с особо торопливым водителем решившим проскочить на красный. От души ударив по сигналу, девушка сжала зубы, дабы не отправить всех и каждого в далекое пешее. Закончив поворот, она въехала на узкую улочку, оттененную с двух сторон деревьями.
– Ну почему же, – проговорила Мира, миновав опасный участок. – Наркотики, проституция, дети дебилы, не думающие о своих родителях. Все это я прекрасно слышала... Как и то, что я бессовестная старшая сестра, а Илья у нас местный дурачок.