– Эй, – Хейс аккуратно подхватил ее голову, массируя большим пальцем щеку. – Смотри на меня. Кажется нам пора домой, – выдохнул он уперевшись своим лбом в ее. – Идем домой, Мира.
Тишина ночной улицы после клуба была оглушающей. Мира стояла, слегка покачиваясь и вдыхая раскаленный воздух, удивляясь, почему он жжется. Минутная заминка и вот они уже садятся в такси.
Итан не отпускал ее из своих рук, и она в наглую пользовалась его близостью, примостив голову на его плече. В окне мелькали огни и ветви деревьев, на чьих листьях играли тени и всполохи света. Таинственный танец теней. Мира тихо рассмеялась.
– Почему смеешься?
Она подняла голову и встретилась взглядом со склонившимся к ней навстречу Итаном. Слишком близко. Так, что их дыхание смешалось, разделилось и стало общим. К шуму в голове прибавилась жажда. Мира облизнула пересохшие губы и попыталась сглотнуть, но с запрокинутой головой сделать это было не так-то уж и просто. Звук, с которым горло сократилось, глотая вязкую слюну, показался ей одуряющее громким. Она уже и позабыла, зачем поднимала голову, неотрывно глядя в глаза напротив. Прикрытые ресницами они, казалось, скрывали нечто важное, что взывало к главному женскому пороку – любопытству. Хотелось рассмотреть, узнать, разгадать. Дыхание перехватило, и Мира вернулась в прежнее положение, стараясь унять гулко бьющееся в груди сердце.
Итан Хейс все же был джентльменом. Наплевав на вялые возражения подруги, заявил, что раз он несет за нее ответственность, то обязан проводить до дверей. В конечном счете, подъезды, маньяки, ступеньки – мало какие беды могут приключиться с пьяной девушкой по дороге с первого на третий этаж.
Маньяки не поджидали их ни на первом, ни на втором, ни даже на третьем этаже. Из всех бед был только неработающий лифт, так что подниматься пришлось на своих двоих. Весь подъем до квартиры Мира ощущала на своей спине пристальный взгляд, от которого чесались лопатки. Вставив ключ в замок, она повернулась к своему сопровождающему и улыбнулась.
– Я дома, – сказала, неловко поведя плечом. Сказать-то сказала, но возникшая неловкость заставляла хмуриться и кусать губы. Хотя все же больше здесь было недовольства. Только вот чем, Мира и сама до конца не понимала.
Итан сделал шаг вперед, и взгляд девушки сконцентрировался на нем. Еще шаг и она сглотнула – его лицо буквально исказилось. Испугаться не успела, еще шаг и он буквально вцепился в нее, одновременно притягивая за талию и запуская руку в волосы, отрезая тем самым путь к отступлению.
Растерявшаяся было от внезапного порыва Мира сначала замычала, но тут же вцепилась в Итана с не меньшей силой. Поцелуй с каждой секундой набирал оборот, превращаясь в нечто иное. Страстное. Голодное. Ненасытное.
XVI
Пробуждение было не из легких. Во рту словно нагадили кошки, а сверху присыпали кошачьи кормом. Был у Миры такой опыт по юности – на спор съесть горсть сухого Whiskas. Великолепный опыт, ничего не сказать. Хорошо хоть тогда не проблевалась за соседним кусточком. А вот сейчас она была близка к этому как никогда. Да еще и солнце радостно светит прямо в глаз.
Накрывшись подушкой Мира ощутила и остальные прелести тяжелого похмелья. В голове словно одновременно били посуду и рисовали гвоздями по стеклу. Никаких слуховых галлюцинаций, но состояние один в один – тело то и дело сотрясала волна противной мелкой дрожи. Хотелось в горячий душ и пожрать. Или обняться с санфаянсовым другом. Она еще не решила. Тело ощущалось как нечто вялое и чуждое, поэтому Мира не торопилась, пытаясь в подробностях припомнить вчерашний вечер, ведь они, эти самые подробности, разбегались от нее как тараканы.
Коктейли Мира помнила. Танцы тоже помнила. Помнила и как выходила из клуба. И раз не помнила танцев на барной стойке, то, скорее всего, их не было. Дорога домой была чуть смазана, но тоже вспоминалась довольно отчетливо. А вот воспоминание о поцелуе вызвало приглушенный подушкой стон. Чуть поднапрягшись, Мира смогла выудить из памяти, как они вместе с Итаном переплетенные, словно клубок змей, ввалились в квартиру. На грани фола всплыла разорванная рубашка и ее руки на мужской груди. Последнее более-менее четкое воспоминание заканчивалось на моменте, когда она сама расстегивала ремень на джинсах Хейса. Финиш. Приехали. Говорили ей, долгое воздержание до добра не доводит.