Дорога вела загород. Ехали на незнакомой машине, за рулем сидела Лурье. На самом деле вампирша управляющая автомобилем смотрелась нелепо. Ее легко было представить в карете в шикарном бальном платье, но, увы, пора балов прошла.
Спустя несколько часов машина свернула на проселочную дорогу. Всего пара минут тряски и на горизонте показалась большая деревушка.
– Надо же, живая еще.
Мира с удивлением смотрела на пасущееся в отдалении стадо коров, за которыми чуть в отдалении хвостиком семенили кудрявые облачка овечек. По улице чинно выхаживали гуси. Утки плескались в придорожных канавах. Дети дразнили мекающего козла, что порывался насадить проказников на свои рога, да веревка, прибитая к колышку, надежно держала. Деревня жила.
Домик, у которого они остановились, был не большим. Белый, с ярко-зеленой изгородью. У самого входа росла яблоня.
– Жить будете здесь. Насчет отопления не беспокойтесь. Газовый котел и яма, так что все удобства внутри.
Мира чуть удивленно приподняла брови.
– С чего такие изыски?
– Люблю комфорт.
Войдя в дом, Мира увидела стоящий на столе самовар и старые пожелтевшие от времени черно-белые снимки в рамках на стенах. На одном из них она без труда узнала Лурье.
– Так это твой дом?
– Правильней будет сказать, это моя деревня, – ответила Анастасия, прохаживаясь по комнате касаясь кружевных салфеток кончиками пальцев. – Земля моя. А живут здесь те, кто решил из города в деревню перебраться. Но даже если желаешь сбежать от городской суеты, сложно отказаться от удобств.
Проводив взглядом сестру, что с дороги пожаловалась на усталость и отправилась обживать спальню, Мира поинтересовалась:
– А не догадаются где мы?
– Нет. В клане об этом месте никому не известно.
– Нам можно выходить? – она продолжала задавать вопросы, а Анастасия, наконец, остановилась возле окна. С мягкой улыбкой на лице она отвечала на вопросы взволнованной девушки.
– Да. Вы можете свободно передвигаться по деревне. Тут есть магазин и пекарня. Булочки у них загляденье.
Посидев немного, Лурье засобиралась в город.
– Плохо будет, если что-то заподозрят, – сказала она у входа, заставив Миру напряженно поднять голову.
– А сейчас разве тебя не хватились уже?
– Нет, – она звонко рассмеялась. – Я порой позволяю себе… потеряться на время.
Мира промолчала. Уже у самой калитки она внезапно вспомнив об Артеме, попросила вампиршу как-нибудь предупредить друга об их незапланированной отлучке.
– Сама не смогу, но что-нибудь придумаю. И Мира… не связывайся с ним. Чем меньше народу знает…
– Я доверяю Артему.
– Я сомневаюсь не в нем самом. Порой люди и сами не знают, что и кто представляет опасность.
XVIII
Деревня «Царицыно» оправдывало свое название. Дома здесь были, конечно, не замки и даже не коттеджи, но чистые и аккуратные. На почти каждом красовалась спутниковая тарелка, а в магазине и пекарне великолепно работал безналичный расчет. Да и машины что изредка но покидали территорию участков, нельзя было назвать дешевыми. Через одного огромные пикапы и рамные внедорожники. Говорят, нельзя вытравить деревню из человека. Видимо это же правило работало и в обратном направлении. Нельзя до конца стереть из человека город.
При всех своих достоинствах Мире в Царицыно не нравилось. Нет, она не имела ничего против одуряющее свежего воздуха и добродушных лиц соседей. Вот только неспешный ритм деревенской жизни выворачивал ее наизнанку. Все хорошо в меру, малыми дозами, иначе даже лекарство может стать ядом. Так случилось и с Мирой. Для нее всего этого было слишком. А еще она скучала по своей красавице. Хотелось снова прикоснуться к рулю, вдохнуть запах родного салона и, чего уж греха таить, ощутить скорость, когда педаль уходит в пол.
Настроение портило и абсолютный информационный вакуум. Прощаясь, Анастасия забрала телефоны сестер, объяснив это необходимой мерой безопасности. Разумом Мира понимала подобную перестраховку, но в душе чувствовала себя уязвимо, не зная, что и как происходит во внешнем мире. А еще она волновалась.
За Артема, с которым не успела перекинуться и парой фраз, оставив все на откуп Лурье. И опять разумом она все понимала, но на душе кошки скреблись.
За Итана. Но тут к волнению примешивалась еще и вина за собственную дурость. И, пожалуй, немного страха, что на этом все и закончится. Мира до этого момента как-то не задумывалась над их отношениями с Хейсом, просто позволяя себе плыть по течению. Ну есть и есть, а к чему все приведет… зачем гадать, если заранее все равно не загадаешь? Сейчас же Белых упорно гнала от себя подобные мысли, ибо они в момент как на качелях раскачивали и без того неспокойное душевное состояние. Успокаивало только обещание «поговорить». О том, как они будут разговаривать, Мира старалась опять же не думать от греха подальше. Но в том, что разговор будет, она не сомневалась. Итан, казалось, не проводил черту между словом и действием.