Из дома вышел он. Мой страшный, опасный, жутковатый сосед со светлыми глазами на темном, смуглом лице. Сейчас он был без одежды, шел вперед, медленно, вальяжно, к темнеющему тайнами лесу, совсем не обращая внимания на усиливающийся дождь, ровными потоками стекающий по его телу.
Так он больше походил на бога. На киноактера. На звезду. Лунный свет ластился к нему, как кот, а дождь стекал по спине, по плечам, по сильным рукам, очерчивая каждую венку, каждый мускул, и я не могла оторвать глаз от этой картины.
Мужчина остановился. Помотал головой, и с удлиненных волос в разные стороны разлетелись невидимые глазу капли. Он вздохнул, глядя наверх, на луну, а я, кажется, еще больше задержала дыхание.
Никогда не видела таких совершенных тел.
Никогда не встречала людей, которые вот так запросто, голышом, гуляют по двору в темноте.
Я прикрыла глаза на минуту, а когда открыла, во дворе уже никого не было.
Только из леса доносился волчий вой.
И, казалось, что звучал он громче и пронзительнее, потому что раздавался буквально из-за ворот…
Глава 6
— Энк, надеюсь, ты не забыл взять с собой бутылку с водой! — едва утро забрезжило рассветом, я вскочила с кровати. Привела себя в порядок, накормила сына, прислушиваясь к шорохам, который издавал дом со стороны странного соседа…
Всю ночь меня преследовали странные, путанные, цветные сны, в которых мой страшный, внушающий диковатый ужас, сосед, не уходил в лес, как я видела в реальности, а наоборот, шел, уверенно чеканя шаг, прямо ко мне.
Он смотрел уверенно и строго, цепко удерживая все мое внимание на себе, не позволяя отвести взгляда, и вода, которая стекала по его совершенному телу, буквально испарялась от жара тела.
Утром вся моя спина была мокрой, одеяло сбилось между ног, а внутри пульсировало неудовлетворенное желание.
Только этого мне не хватало!
Чтобы вернуть свое сознание из мира снов-фантазий обратно, в реальность, я сильнее надавила на синяк на боку, который тут же отозвался глухой болью. Холодный душ так и вовсе вернул ясность сознанию. Да и вообще – подумать только: с чего мне интересоваться этим жутковатым человеком, с которым приходится делить дом?
Сын ловил сачком бабочек во дворе, а я, тайком оглянувшись по сторонам, решила снова сделать вылазку по дому.
Нет, в прошлый раз я со страху ошиблась. Были, были здесь следы проживания. Эта часть дома была жилой. Это читалось и в тепле, таком особенном тепле, когда даже пустое помещение хранит следы чужого присутствия, и в
Замерев у приоткрытой двери, потянула ручку на себя. Сердце тут же приспустило вскачь. А что, если он, тот самый человек - тут? А что, если он окажется рядом, просканирует своим страшным взглядом с головы до пят, задержится в районе губ, груди?...
Дверь поддалась без малейшего усилия, не скрипнула, никак не выдала моего присутствия, а я же замерла, почувствовав, как сердце захолонуло, как оно провалилось в пятки. Из двери на меня опала тень. Но тень не человеческая – в комнате было очень темно, все окна были занавешены плотными шторами, блэквуд, и не пропускали ни единого солнечного лучика, дуновения ветерка, - это была самостоятельная тень комнаты.
Помедлив, все же сделала шаг вперед, внимательно разглядывая все, что можно было разглядеть в этой чернильной тьме. Второй, третий. На четвертом остановилась – прямо под моими ногами тянулась тонкая бордовая линия размытой грязи. Инстинктивно я присела, дотронулась до темной полоски рукой и поднесла испачканный палец к своему носу – рассмотреть поближе.
Это не грязь.
Точно не грязь.
Это кровь.
Уже не свежая – ей несколько часов. Но это совершенно точно она.
В коридоре что-то рухнуло, и в тишине темной комнаты мне померещилось вдруг, что это закрылась за мною дверь, отделяя от солнечного живого мира, и я подпрыгнула, отчаянно молясь, чтобы никто меня тут не обнаружил.
В ушах зашумело, руки затряслись. Я уже готова была броситься в драку, если кто-то…
Но нет.
Дверь была также приоткрыта, никого не стояло за спиной, и мужчины, страшного, пугающего мужчины рядом не было. Его вообще, казалось, не было в доме…
Я быстро выскочила из комнаты, схватила сына за руку и практически бегом поспешила вниз, в деревню, к людям, прочь.
— Ну вот и я говорю: как такое возможно, как возможно? — на большом стихийном рынке, раскинувшемся на площади, ярком, пестром, бурлящем, со всех сторон жужжали разговоры. В одном конце – о строительстве домов, в другом – о погоде, и все это сплеталось в одно большое многоголосье света, цвета, запахов. Мы с сыном прошли вперед, не задерживаясь особо у прилавков, все больше удивляясь такому укладу – как городским жителям, все происходящее тут казалось нам немного сюрреальным, больше похожим на выставку, мероприятие, перфоманс.