Но он сел, прикрыл ее чудные груди простыней, чтобы спокойно поговорить с ней. Взгляд его стал серьезным.
— Я говорил с Барбарой о нас, — сказал он.
Лесли взглянула на него, но в ее красивых глазах он ничего не прочел. Джордан знал, что она думает об их отношениях. Она была не из тех, кто принимает эту ситуацию как должное. Если бы не его уверения, она бы не допустила продолжения их отношений.
— Барбара отнеслась к этому нормально, — сказал он. — Она — женщина чести. Если бы ты знала ее, как я, то поняла бы, что я имею в виду. Ее детство было адом. Ее жизнь с отцом принесла ей немало мучений. Но это никак не отразилось на ее чувстве чести. Именно оно всегда поддерживало ее. Я всегда уважал в ней это чувство и буду уважать.
Он посмотрел на Лесли, сравнивая ее цветущую яркую красоту с печальным, темным образом Барбары, который навсегда запечатлелся в его памяти.
— Барбара всегда знала, что этот день настанет, — сказал он. Она сказала это мне прошлой ночью. Соглашение, которое мы с ней заключили, было полезным для нас обоих. Но любви в нем нет места. Это не могло продолжаться долго. Она понимает это. И она счастлива за меня.
Лесли казалась задумчивой.
— Джордан, скажи мне одно, — сказала она.
Он улыбнулся.
— Все, что хочешь.
— Ты когда-нибудь любил ее? — спросила Лесли. — Хоть немножко? Я хочу, чтобы ты был откровенен со мной.
Минуту он размышлял.
— Любил… — сказал он. — Это сильно сказано. Даже слишком. Ну да, я чувствовал что-то к ней. До сих пор чувствую. Я понимал ее грусть, ее одиночество. Я чувствовал это сердцем. И потому мне не хотелось причинять ей боль.
Он посмотрел на Лесли.
— Этот ответ удовлетворяет тебя?
Лесли кивнула.
— Именно это я и хотела услышать, — сказала она. — Ты — человек, ты — мужчина. Мне бы не хотелось верить, что ты мог жениться на женщине, к которой ничего не чувствовал.
Чувство облегчения охватило Джордана, словно он сдал трудный экзамен.
Джордан смотрел на задумчивое лицо Лесли. Задумчивость делала его еще прекраснее. Медленно он стянул с нее простыню, рассматривая длинное тело, покрывшееся загаром от летнего солнца, все еще теплое от его ласк.
Джордан тут же понял, что они не встанут и не поднимутся на палубу, — он снова хотел ее. И по ее глазам он увидел, что она тоже этого хочет. Он наклонился и поцеловал ее. Ее чувственное тело слегка касалось его обнаженной кожи, и вот он уже напрягся, готовый обладать ею.
В ту минуту, когда он лег на нее, печальная тень Барбары мелькнула перед его глазами…
Для Лесли, которую наслаждение уносило все дальше от земли в глубину морского пространства, где она и Джордан были одни, в этот момент казалось естественным, что последняя тень, омрачавшая ее любовь к Джордану Лазарусу, исчезла навсегда.
Глава 10
Десятого июня Мег Лазарус стало плохо, когда она навещала соседку.
Мег срочно отвезли в местную больницу. К этому времени ее дыхание стало затрудненным, кожа побледнела, она почти не могла двигаться, поднялась температура.
Джордану сообщили об этом немедленно. Было решено оставить Мег в местной больнице, поскольку она была слишком слаба и не вынесла бы переезда в университетскую клинику в Филадельфии, куда Джордан привозил ее год назад для лечения после сердечного приступа, менее серьезного, чем в этот раз. Поэтому Джордан послал в Уэбстер доктора Джеффе, главного кардиолога клиники в Филадельфии.
Джордан предупредил о своем отъезде Барбару, которая хорошо знала о болезни Мег и понимала, что он будет отсутствовать несколько дней или даже неделю. Он также позвонил Лесли, чтобы рассказать, что случилось. Затем он улетел в Уэбстер, куда прибыл через четыре с половиной часа после приступа у Мег.
Доктор Джеффе был уже в больнице, поджидая Джордана у поста медсестры возле палаты Мег.
Мужчины пожали друг другу руки.
— Как она? — спросил Джордан, еле скрывая тревогу.
Доктор нахмурился.
— Видите ли, — сказал он, — похоже на то, что приступ вызван острым бактериальным эндокардитом. Боюсь, что на этот раз в более серьезной форме, чем год назад. На поврежденный клапан действует инфекция, и систола сердца затруднена. Вы увидите, что симптомы у нее те же, что и в прошлом году.
— Что вы уже предприняли? — спросил Джордан. — Назначили антибиотики?
Доктор печально улыбнулся на проявленные Джорданом познания в лечении заболевания Мег.
Он кивнул.
— Поверьте мне, Джордан, мы делаем все возможное.
Войдя в палату, Джордан с трудом скрыл потрясение.
Мег выглядела как никогда плохо. Она лежала бледная, дыша кислородом, поступавшим к ней по трубке. Глаза казались огромными на осунувшемся лице. На руках и шее он заметил несколько синюшных пятен, врач объяснил ему, что это симптомы сердечной недостаточности.
— Как ты, сестренка? — спросил Джордан, подходя к ней и беря ее за руку.
Она слабо улыбнулась.
— Достаточно сносно, как говорит дядя Сид, — прошептала она.
Джордан сел на край кровати. Его охватила волна чувства, в которых смешались злость на свое бессилие и почти детский ужас от боязни, что самая любимая женщина может покинуть его.
"Какая ирония судьбы, — подумал он, — Джордан Лазарус, чьи портреты мелькают на обложках всех медицинских журналов как спасителя больных с сердечными заболеваниями, ничего не может найти, что помогло бы его сестре, хотя единственной причиной, по которой он заинтересовался сердечной терапией, была Мег!"
Теперь он видел, что Мег медленно умирает. Она была намного слабее и бледнее, чем в прошлом году. Превращение красивой и хрупкой молодой женщины в постоянную пациентку больницы сулило мрачный конец. Возможно, через год ее не станет.
Джордан наклонился и поцеловал ее в щеку. Взял ее за руку. Прищурив глаза, она посмотрела на него. Он чувствовал, что она изучает его, пытается что-то разглядеть за выражением печали и тревоги.
— Как у тебя дела? — спросила она. — Ты сегодня какой-то другой.
Джордан выпрямился, как бы занимая оборонительную позицию.
— Что значит другой? — спросил он.
Мег глубоко вздохнула. На минуту ее взгляд стал отсутствующим. Затем она снова посмотрела на него. В ласковом взгляде мелькнул отсвет старой любви.
— Ты выглядишь так, — сказала она, — словно только что узнал, какой подарок получишь к Рождеству.
Джордан улыбнулся. Он вспомнил дни молодости, когда он и Мег с нетерпением ждали Рождества. Даже тогда она так хорошо его понимала, что всегда знала, чего ему больше всего хочется получить в качестве подарка на Рождество.
И эта проницательность позволяла ей увидеть изменения, которые произошли в нем в последние недели. Скрыть что-либо от нее было невозможно.
Но рассказать ей правду о Лесли он не мог. Пока не мог. Не здесь и не сейчас. Это было бы неуместно, притом, что Барбара ждет его в полутораста милях отсюда.
Джордан невольно улыбнулся, когда имя Лесли прозвучало в его сознании, как мелодия любви. Он сжал руку Мег.
Не отрывая глаз, она пристально смотрела на него.
— Это что-то новое, не так ли? — спросила она.
Он отвел взгляд. Горе и радость переполняли его, когда он держал руку умирающей сестры и думал о Лесли, первой по-настоящему любимой им женщины. Духовная близость двух этих женщин была настолько сильна, что ему казалось, будто он видит отражение Лесли в глазах Мег.
Мег чувствовала его переживания. Она улыбнулась.
— Рада за тебя, — сказала она. — Ты заслуживаешь чего-то нового, чего-то хорошего.
Джордан опять вздохнул. Он был расстроен, что не может рассказать ей правду. Мег знала Барбару и любила её. Она всегда давала понять, что верит — их брак счастливый. Здесь, в больнице, он не мог с гордостью объявить Мег, что встретил другую женщину и собирается оставить Барбару. Он просто не мог этого сделать.