Из здания выходили молча. Охрана спокойно кивнула. Все знали с какой целью профессор брал с собой одного из подопытных и молчали. Не в их интересах было становиться на дороге Торнера. Шею 72 давил обруч — напоминание ему о запрете на отказ. Одна команда с телефона профессора на главный компьютер, и от подопытного нечего будет собирать. Пока он жив, другие на этой базе под защитой. По крайней мере, 72 хотелось в это верить. До места добирались долго и осторожно. Даже в темное время суток мужчина выглядел подозрительно. На лице черная маска, каждый сантиметр тела скрыт под мешковатой одеждой с капюшоном. Торнер сам выбирал такую маскировку, так как считал что она скроет атлетически сложенное тело.
Профессору было уже около шестидесяти. Он ожесточился с возрастом, как будто с каждым прожитым годом в геометрической прогрессии росли его маниакальная любовь к пыткам и злоба. Если раньше он, избивал, ломал пальцы и совершал прочие страшные вещи, сейчас только угрожал, но угрозы исполняли техники. Те прекрасно пользовались его методичкой. Дыба — их любимое наказание. После первого такого урока 72 пролежал в отключке целые сутки, после второго — несколько часов. Третий раз он все терпел, а после четвертого перестал считать.
Сейчас подопытный выглядел спокойным. Профессор не было необходимости колоть наркотики в этот раз. Они остановились у старой пивной и ждали. Торнер не обладал острым слухом в отличие от своего подопытного. Он молча наблюдал за входом. 72 прислушался.
— Я вот что скажу, есть там что-то, — говорил мужчина, и по голосу было понятно, что тот сильно пьян — Там охрана вооружена. Воот таакие пушки. Спорим там держат этих животных. Ик… Я вот найду доказательства и отправлю в ОНВ. Пусть бабки платят за своих упырей.
— Не чуди, мужик. Эта станция давно там. Знали бы. Меньше пей, и не будет мерещиться всякое.
— Да ну тебя, — снова говорил пьяный. — Я вот найду. Знаешь сколько эти твари могут заплатить за шанс освободить кого-то из Видов? Да мне до конца жизни хватит под солнцем валяться.
— Смотри чтоб тебя под этим солнцем не зажарили. Говорят в ОНВ свои законы.
— А ну тебя. Ты трус, Пол. Я больше не буду предлагать, сам все сделаю — мужчина залпом выпил содержимое стакана и собрался уходить.
72 размышлял над подслушанным разговором. — Получается кто-то из моего народа на свободе и ищет оставшихся. Что такое ОНВ? Почему нас не спасают? Этот пьяный человек ничем не поможет. Как только Торнер поймет, что его эксперимент удался, он скорее всего, переправит нас в другое место.
— Приготовься, он выходит, — увел от мыслей голос профессора. — За углом свернешь ему шею и назад в машину. Не уложишься в три минуты — взорву 1002. Один хрен мучается. А с ним и сучку его. Все понял?
— Понял — сдержал эмоции подопытный. После тех слов, которыми репортер называл их народ, свернуть шею — самое мягкое наказание.
Все произошло очень быстро. Жалкий человек даже не успел рот открыть. 72 сломал ему шею и бросил тело в ближайший мусорный бак. Этому его учил Торнер. Труп сразу не найдут, а потом помойные крысы сделают свое дело. После поспешил обратно в машину. Майкл обычно выполнял свои угрозы, а жизни сородичей были подопытному 72 дороги.
Вернувшись в лабораторию, самец почувствовал неладное, но пока решил промолчать. Он четко чуял запах двух человеческих женщин, но их запах смешан немного с запахами других измененных самцов. — В лабораторию привезли новых испытуемых и техников? — от этих мыслей 72 почти зарычал. Он ненавидел женщин-техников и вообще человеческих женщин. Он встречал либо тех, кто вредил ему, либо тех, кого должен был убить он. 72 не помнит ни одного лица убитых им. Он был под действием наркотиков каждый раз. И каждый раз утром просыпался испачканный в крови с полным отсутствием каких-либо воспоминаний о вчерашнем дне.