- Нет, что ты, пей.
* * *
Я напилась. Я так сильно напилась, что рассказала Андрею про свою ситуацию. Я плохо помни детали - но помню, как я рыдала и вытирала свои сопли о его пиджак. Я помню его чуть расширенные глаза, когда я сказала ему, что я никогда ни с кем не спала. После этой моей фразы, он начал повторять, как испорченная пластинка: «Я тебе помогу». Я помню машину, и то, что я спрашивала, а куда мы едем?
Сирены в моей голове заорали, когда мы оказались в какой-то комнате. Была ли это чья-то спальня или комната в отеле, я не знаю.
Отчетливо запомнился только его пенис. Маленький, не очень красивый кусок мяса. В нем было что-то от сосиски, такой сырой сосиски. Мне хотелось смеяться – это я точно помню.
В какой момент ему удалось снять с меня штаны, я не помню. Я помню, что я старалась закрыться от него, накрывалась одеялом, сталкивала его с кровати. Но все было таким нереальным, как будто в мутном сне. Я пыталась столкнуть его с себя, но он давил все сильнее и сильнее. Вес его тела становился невыносимым. Я вдруг поняла, что надо кричать. Я хотела заорать: «Помогите», но из горла вырвались лишь глухие хрипы. Странно, что никакой боли я не почувствовала. Только одна мысль пронеслась в моей голове, когда он, пыхтя, слез с меня: "Меня только что изнасиловал сын директора моей конторы".
Глава 7: Энтони Стокельман
В 2006 году житель штата Индиана Энтони Стокельман был обвинен в домогательстве и убийстве 10-летней Кэти Колман. Для следователей это было довольно простым делом, поскольку красные волокна ковра, найденные на месте преступления, совпали с ковром в квартире матери Стокельмана, его ДНК было обнаружено на теле девочки, а также на найденном окурке рядом с телом. Энтони признал себя виновным, чтобы избежать смертной казни. Суд приговорил его к пожизненному заключению. Местные жители посчитали, судя по первым интервью Стокельмана, что ему очень комфортно в тюрьме, однако вскоре ситуация поменялась. Он был переведен в исправительное учреждение Wabash, однако официальные лица не знали о том, что в этой тюрьме также отбывал срок двоюродный брат Кэти Колман. Через несколько месяцев после нахождения в тюрьме Стокельман приобрел новую татуировку на лбу, которая гласила "Месть Кэти".
Если прогуглить: "Что делать, когда тебя изнасиловали" милый поисковик скажет, что не нужно ничего бояться, и главное забыть все, что случилось. Основные советы в интернете - жить дальше, заняться новым делом, уехать в другой город.
Когда Андрей слез с меня, я начала рыдать. Было очень тяжело сдерживать слезы. Он причитал, как курица: "Что случилось, что случилось", как будто я ударилась об ножку стола.
- Если хочешь, я могу тебя довести до дома.
Алкоголь очень быстро улетучился, мне хотелось просто лежать и никуда не двигаться. Казалось, если я шевельнусь, то остатки моего сознания растекутся куда-то вниз, в темноту. Я тихо поскуливала.
- Далила, ну что случилось? Я думал, ты тоже этого хотела. Давай, я отвезу тебя домой.
Его слова звучали, будто звон колокола в моей голове. Мне хотелось его убить, сделать ему больно, ударить. Я вскочила на ноги, и запрыгнула на него. Я била руками, ногами. Андрей пытался сбросить меня, кричал: "Успокойся!", но я не могла остановиться.
- Отвези меня домой! - закричала я.
Кое-как я натянула на себя одежду. Долго, очень долго, я не могла найти свой телефон. Я спрашивала, как сумасшедший человек: "Андрей, а где мой телефон?". Андрей лишь растеряно пожимал плечами. "Ведь у меня же был телефон, мне нужно позвонить домой, там мама, наверное, переживает. Сидит одна. А я тут. И ты меня...".
Я не смогла произнести слово "изнасиловал" – оно мне казалось отравляющим. Я нашла телефон у себя в кармане. Андрей пытался отобрать его у меня, но я не отдавала. На его лице были царапины. Я подумала о том, что у меня слишком длинные ногти, и тут мне стало смешно. Как можно думать о длине своих ногтей, в такую минуту?
Трясущими руками, я разблокировала экран своего телефона - было двадцать пропущенных звонков. Все от мамы. Я набрала ее номер.
- Далила, это ты...Ты где? С тобой все в порядке? Почему ты не звонила... Где ты была?
Последнее слово мама прокричала. Я слышала однажды, как она так кричала. То была не злость, не ярость - а отчаяние. Так она кричала на похоронах своей матери.