— Школьный учитель все-таки не лучшая профессия для мужчины, — вздохнула мама с заметным сожалением.
— Кто-то должен и детей учить, — сварливо отозвалась я, морально настраиваясь на лекцию «зачем тебе эта работа и возвращайся, доченька, домой».
Но мама и на этот раз упустила возможность наставить меня на путь истинный. Вместо этого она принялась изучать сайт школы и расспрашивать меня о коллегах, и так — вполне мирно, хоть и скучновато — завершился этот бурный и противоречивый день.
Забирая перед сном планшет к себе в спальню, я заметила, что на нем до сих пор открыта личная страничка Игоря. Я поскорее закрыла ее. Глупо вышло с этой фотографией. Теперь мама подумает, что Игорь для меня что-то значит, а это неправда…
Ночной автобус, за окном дождь. Мы сидим сзади и видим всех, а сами спрятаны от любопытных глаз. Невидимая пелена отделяет нас от всего мира. Мы надежно укрыты в своей вселенной, и так будет вечно, пока мы рядом и держимся за руки. Я чувствую дыхание Майка на своей щеке и поворачиваю голову навстречу его губам…
Где-то далеко за пределами моего сознания объявляли остановки, но какое дело мне было до пространства и времени, если моя вселенная жила по своим законам…
Мы доехали до конечной, а потом долго не могли поймать машину. Но я не спешила и не переживала.
Я уже была дома. Мой дом был там, где Майк.
Глава 8
— Зачем ты с утра пораньше за компьютером сидишь? Не позавтракала, а уже работаешь…
Мама ворвалась ко мне в комнату с упреками, но на меня гораздо сильнее подействовал аромат оладушек. Я убрала планшет и отправилась на кухню.
В совместной жизни с родителями есть свои преимущества, и одно из них — вкусные завтраки. Не крекеры, яичница или старый сыр, а пышные круглые оладьи с хрустящей корочкой, да еще с абрикосовым вареньем.
Пока я наслаждалась оладьями, мама излагала свои планы на сегодня. Ей хотелось прогуляться по центру города, разведать местные музеи, посмотреть на мою школу хотя бы издалека.
Я была не против музеев и центра города, хотя школу предпочла бы обойти за пару километров. Но я не хотела давать маме повод думать, что мне надоела работа, поэтому я покорно отвела ее к школе. Потом мы поехали в музеи ремесел и исторический, погуляли в городском парке, съели по салатику в кафе. Напоследок я оставила главную площадь с ее церковью, торговым центром, цветником и фонтаном. Когда мы сели на скамейку рядом с клумбой, полной сиреневых астр, мама сказала:
— Приятный городок. Не скучно тебе здесь?
— Я здесь только две недели, — напомнила я. — И потом, я на работе. Некогда скучать.
— С современной молодежью не заскучаешь, — вздохнула мама. — Посмотри хотя бы на этих. Что вытворяют…
Она показала на супермаркет, находившийся через дорогу от нас. У входа темноволосая девчонка, которая еле держалась на ногах, набрасывалась с кулаками на высокого парня с длинными, завязанными в хвост волосами. Срываясь на визг, она выкрикивала что-то злое, бессвязное. Что именно, я расслышать не могла. Парень явно не воспринимал девчонку всерьез. Он с легкостью уворачивался от ударов и при этом успевал говорить что-то другой девушке, тоненькой блондинке, которая стояла чуть в стороне.
— Кошмар, — покачала головой мама. — Такая молоденькая и уже пьет. Куда только родители смотрят.
Темноволосая подскочила к блондинке, схватила ее за плечи, затрясла. Парень бросился их разнимать и с такой силой толкнул темноволосую, что она не удержалась на ногах и растянулась на асфальте в полный рост. Выходящий из супермаркета пожилой мужчина принялся ее поднимать, но она оттолкнула его. Парень с хвостом и блондинка неторопливо пошли по улице и даже не обернулись.
— Придет такая в школу, и что ты будешь с ней делать? — сказала мама.
Именно этого вопроса мне и не хватало, чтобы все встало на свои места. К моим глазам словно поднесли бинокль. Темноволосой, до безобразия пьяной девчонкой была Рита Величенко, блондинкой — Кира, а ее парнем, конечно, Тимофей, которого я не узнала из-за непривычной прически.
— Что я буду делать? Я буду с ней разговаривать! — выдохнула я, вскакивая со скамейки. — И прямо сейчас!
Я бросилась к перекрестку.
— Даша, ты куда? — донесся до меня голос мамы, но у меня не было времени на объяснения.
Я перебежала дорогу и подбежала к Рите, которая все еще сидела на асфальте. На нее было страшно смотреть. Лицо красное, зареванное, на щеке свежая царапина, волосы всклокоченные, глаза мутные, опустошенные алкоголем и отчаянием.