Впервые в этом году, возвращаясь из отпуска, - мы были у родственников мужа в Белоруссии, - рассказывает Валентина, -так вот, впервые я задалась вопросом: а зачем я возвращаюсь? Раньше было какое-то ощущение смысла, что мы строим новый город, что наш труд - это труд обустройства и созидания. А теперь появилось ощущение обслуги нефтянки... Вот они живут, они отдельная команда. А остальное - обслуга их будущего и их детей...
Ты в РСДРП не подалась? - пытаюсь шутить. - «Красные» у тебя мысли...
Нет. Я ж не «отобрать и поделить», я о другом. Сытая бессмыслица. Работа, которая не стала судьбой... Вернее - у меня, у нас-то она стала, а вот те, кто помоложе, они маются... Деньги, деньги, деньги. Жизнь от отпуска до отпуска, это не интересно... это болезненно.
Десять лет назад «сытая бессмыслица» Усинску казалась несбыточной мечтой. Когда Глава Республики Спиридонов говорил, что лучшие годы города ещё впереди, тогда квартиры здесь продавали по стоимости мебельной стенки... Но я Валентину понимаю - человек должен знать, зачем он живёт и трудится. Но в Усинске ли тогда дело? Может, это духовный кризис? На возрастной-то уже вроде не похоже... Мы переводим разговор в полушуточные интонации, оставив нешуточные вопросы для внутренних диалогов. Но я точно знаю -Валентина уедет. У неё в глазах что-то уже есть. Она смысл нашла в другом сообществе людей. Где-то там, в Белоруссии. С другим типом отношений к душе, к прошлому, к работающему человеку...
В Усинске первый день почти десять лет спустя. Я приехал
1 октября 2012 года. Гостиничный сервис подвёл со встречей (хотя всё было заказано). Машина пришла, но водитель меня на вокзале не нашёл. Я с книгами (привёз свой роман «Цита-ла») и с сумками простоял на ветру в огнях фар разъезжающихся машин и уехал, в конце концов, с одним из последних таксистов. В самой гостинице, к счастью, ждали. И гостиница-квартира была весьма хороша. В холодильнике были даже три яйца, а на полках в ванной реальный выбор шампуня и геля. Но вот утро...
Посмотрите на улицу Нефтяников - на ту, что считается чуть ли не главной, ту, которая вдоль офисов ЛУКОЙЛа и горадминистрации. В девять утра я не обнаружил на этой улице ни одного работающего продовольственного магазина. Один маленький с торца здания был открыт, но в нём не было хлеба, молока, масла. «Минут через сорок подвезут...», - сказала продавец. Значит, продадут через час, а вообще-то уже вовсю мой рабочий день идёт. Я уже жду в администрации чиновников, жду по договорённости людей в Доме Техники, жду, когда откроется православный храм... Очень «шведская» жизнь. В Стокгольме я так же ходил по городу до 11-ти утра, обалдев от тишины и безлюдья, от того, что перекусить можно только селёдкой с круассанами и кофе. Там меня выручили курды, в кафе которых наелся пиццы, а здесь... Здесь выручили только ноги - пришлось сходить в другой квартал за булочками. Мелочь? Для приезжего человека и для первого дня - не мелочь.
В администрацию я пришёл рано, как и договаривались когда-то в Сыктывкаре с Александром Романовичем Тяном, нынешним мэром Усинска. Я был уже в восемь утра, двадцать минут курил на крыльце, сидел напротив гардероба, пока дежурный милиционер, грустный дядька из Дагестана, не услышал по телефону, что «мэр в Сыктывкар улетел»... «Драсти тебе... » Встреча сорвалась, но зато я поговорил с самим дагестанцем.
Пять лет я здесь. Нравится? Зарплата нравится, больше ничего не нравится. Живёшь как на корабле. Ну, встретишься с земляками за осень-зиму пять раз в кафе или ресторане, ну пару раз на концерты сходишь или в мечеть, а всё остальное -тут и дом. Четыре стены. Ни природы, ни солнца. И всё, будто во сне, стеклянное какое-то... Без энергии и вкуса.
А что здесь могло бы быть, на ваш взгляд? Что изменило бы в городе жизнь? - спрашиваю я у постового, имя которого так и не запомнил.
Что? Жизнь... Она же должна быть каждый день. Каждый день должен быть наполнен какой-то радостью...
А в Дагестане он наполнен?
Там свои проблемы, но там жизнь с избытком, потому что солнце, потому что дети могут сидеть под виноградной лозой и разговаривать, например, с бабушкой... У меня дочери. Вот они бы учились у неё печь пироги, - он задумывается ещё больше. У него рождается ответ: - Вот, наверно, традиции, причастности к чему-то вечному, большому и жизненному... вот чего не хватает. Как в командировке на Луне здесь. А жизнь там, дома - на Земле...