В конце 90-х Галина ещё и не думала быть бизнесменом, она честно, как технолог, работала в ЖКХ в сфере производства и подачи тепла, сидела без зарплаты, как сидел тогда весь город. На всю жизнь ранила тогда «мечта» её сына. Однажды утром, в период, когда по 6-8 месяцев задерживали зарплату, когда многие семьи недоедали (если не сказать ещё жёстче -голодали), сын у Галины Евгеньевны однажды размечтался...
- Ему тогда лет 12-13 было, - вспоминает, Устинова. - Ну, и что-то утром он ест, значит, жареную картошку с хлебом и капустой и мечтает о Новом годе: «Мама, а давай на праздник мы жареной курицы наедимся. Досыта...». Что-то меня пробило тогда. Так пробило... Это что же такое! Не о подарках, не о Деде Морозе, даже не о сладостях мечтает ребёнок людей, двадцать лет отдавших Северу! «Давай наедимся досыта курочкой...» У меня и сейчас ком к горлу подкатывает. Конец ХХ века, ёлки-палки. Россия. Свобода.
Сейчас именно он - сын - зовёт маму в Ленинградскую область, где отслужил в армии, выучился в институте, женился уже. «Давай ты будешь рядом...» - звонит он маме. А в Усинск приезжать не хочет. Не тянет его ни доброй памятью, ни злой.
...Честно говоря, когда я писал эту часть очерка, то думал, что материал для сверки буду высылать Галине Евгеньевне уже куда-нибудь в Гатчину. А она вдруг радостно звонит: «Работаю на новом месте. Какая работа? Да, по большому счёту, такая же... Пригласили, показалось интересной...» Вот оно... Собственно, весь ответ. Пригласили. Сказали человеку, что ОН НУЖЕН, высказали уважение, признательность за долгий и честный труд. И я почти уверен, что случись мне с Устиновой разговаривать сегодня, будет в её глазах гораздо больше оптимизма, гораздо больше смыслов в ощущении себя, своей судьбы.
Говорите «спасибо» друг другу. Радуйтесь успеху друг друга, усинцы! Не забывайте тех, кто уехал, и берегите тех, кто остался... У вашей общей судьбы и у каждого из вас по отдельности много смыслов. Не можем их пока оформить в сознании? Ну, так это другое дело... Было бы, как говориться, что оформлять. А уж вам-то точно есть чем гордиться...
Вячеслав Ханько встретил меня угрюмо-немногословно. Типа: «Проходи... те...» Но он - музыкант. У него фибры души где-то тонко настроены, он услышал, что пришёл человек не за самосвалами, кубометрами, подрядами и разборками по поводу нарядов и километража насыпей... Он почувствовал: тут сейчас разговор будет о кубометрах души... Если, конечно, её, душу, можно измерять кубометрами, литрами или нотами... Вячеслав Юрьевич Ханько - генеральный директор большой серьёзной организации «КомиНефтеСпецСтрой». Он один из ценителей картин по стеклу Евгения Гопко. Он - один из серьёзных спонсоров творческих проектов, книг, гуманитарных идей... При этом особо не рекламируется, чувствуется, что это в естественной природе Вячеслава Ханько. Тем он и интересен... Мы с ним ровесники. Это наше поколение ехало «за туманом и за запахом тайги», терзало гитары в подъездах и у костров, собирало виниловые пластинки с «Битлз» и «Deep perpl». Когда-то молодой Слава Ханько играл в вокально-инструментальном ансамбле, где почти вся аппаратура была самодел, а помощь старших заключалась уже в том, что не мешали и не гоняли. В начале 70-х ещё на спортбазах ждали «лыжи по очереди, когда освободятся»... Поэтому Ханько знает, как культура и спорт могут украсить жизнь или её отравить.
Взгляд Вячеслава на Усинск, его прошлое, настоящее и будущее ясен, как у профессионального плановика.
- Считаю, что Усинск живёт сейчас лучшее своё десятилетие с точки зрения достатка. А с точки зрения романтики, оптимизма, яркости мечты, конечно, лучшими были вторая половина 70-х - первая половина 80-х.
Что в будущем? Полагаю, что в социально-культурной сфере Усинск съедет всё-таки в типичную жизнь северных провинциальных городков. Они во всём мире такие - стремящиеся уехать... И в Канаде, и на Аляске, и даже в патриотических размеренных в своей жизни маленьких городишках Скандинавии - везде тихая оглядка на столицы, с уик-эндами и отпусками где-то там, где отдых, развлечения, яркие краски отпуска. Психология провинциала... Новое поколение руководителей (вот смотрю даже на своего сына) совсем не склонно «понимать» потребности художников и литераторов. Они размышляют прагматично и конкретно - прибыль где? И кому? Нет её? Значит, это блажь, так - бездельники в играх разума... Конечно, когда они во внуках увидят цинизм, за которым не будет ни человеческого, ни простого семейного тепла, они очнутся, но не будет ли поздно? Ведь потом вновь вырастить и поддержать уровень человечности придётся снова нескольким поколениям.