Обладая хорошо развитым мифологическим мышлением, Максим невольно кивал ведущему, забыв об очередной котлетке. Лена — паразит! Всё сходится. Она и образ жизни ведёт чисто паразитический. Сковала его цепями семейной жизни, заставила терпеть, родив троих детей. Нынче два сына и дочка — взрослые люди, живущие в других городах, но за то время, пока они росли, Максим сделался беспомощным, абсолютно непригодным для жизни. Жена сломала волю, чередуя оскорбления и побои с ежедневными уборками по дому и готовкой жирной пищи. Почему он сразу не догадался?! Она специально его откормила, дабы в итоге пожрать. Убила здоровье, лишила эрекции, из-за чего для всякой другой женщины он абсолютно неинтересен!
— Религиоведы уверяют, что подземные блохи могли быть ниспосланы нам как божья кара за все прегрешения. Ведь сам библейский Давид назвал себя блохой, чем признался преследующему его Саулу и, собственно, богу, что он ничтожное насекомое, полное смирения перед тем, кто стоит выше него. Современные же люди погрязли в страстях, забыв о сокровенных заповедях. Стоит ли удивляться, что непокорных «блох» должны покарать подобные им твари, которых, напомню вам, находят только под землёй больших городов? Все мы, в конце концов, когда-нибудь ответим за свои грехи…
Лену не особо интересовала фантастическая чушь, старательно выдаваемая за правду, но мнимая философская глубина запала в душу, коснувшись религиозной жилки. Неужели кара за грехи? Женщина вдруг начала более явственно ощущать кислый запах пота, преследующий её последние лет двадцать вместе с болью в суставах, отдышкой и всеми прелестями гастрита. Удивительно, что заворачивающийся в лоснящиеся складки жир не подарил ей сахарный диабет. Пока что. Может ли всё это быть карой за грехи? Наверное. Но её ли грехи? Лопающаяся от жара масса гречневой каши не смогла ответить Лене, но попросила убавить огонь.
— Если так, то мир ждёт печальный конец, ведь вряд ли в наше безбожное время найдётся хотя бы один человек, что не попал под влияние семи грехов. Тщеславие, зависть, гнев, уныние, алчность, чревоугодие и похоть стали частью нашей жизни, как интернет или смываемая втулка от туалетной бумаги. Какую же цену мы заплатили за все эти мелочи?
Лена не до конца поняла смысл слов «тщеславие» и «уныние», но ощутила их в полной мере. Как же это томительно — жить с таким бесполезным мужчиной! Грусть от осознания, что она достойна большего, переросла в иррациональный гнев, который частенько её посещал из-за дырявых носков, несерьёзной манеры, не пропавшего с годами идиотского ребячества. Не для такого мужчины она была создана! Жалкое ничтожество. Витающий в своих мечтах неумеха, над его поведением все люди смеются! А этот клоун ржёт вместе с ними, не понимая, что является причиной. Неудачник, который прячется в алкоголе. Вечно понурый, словно кого испуганный, простофиля!
— Задумайтесь! Может, вы ещё успеете исправиться перед всемирным концом? Хотя признаюсь: я ничего не знаю о грядущих бедах и, возможно, описываю их слишком ярко, а на деле катастрофа будет серой и далеко не всемирной. Если будет вообще. Кто знает… Лучше, конечно же, перестраховаться, взять себя в руки и встать на путь истинный.
Лена отключила электрическую конфорку, прикрыла кастрюлю крышкой. Складки жира плавно колыхнулись от одного лишь движения руки. Поздно. Слишком поздно вставать на истинный путь. Несчастье и боль проросли на теле женщины органическим щитом, мягкой, но плотной прослойкой. Нет смысла что-либо менять, ведь без избыточного веса она проиграет в битве с тупостью мужа. Жир — это энергетическая станция, обеспечивающая силу на ответные укоры, грубости, всеобъемлющий контроль. Максим вообще должен радоваться, что она есть у него, ведь только благодаря ей он не потерял работу, не превратился в алкоголика. Лена спасла его ценой собственной жизни и свободы — скованная цепями денежной зависимости и наличия общих детей.
«Может, я не обязана терпеть? — подумала Лена, вглядываясь в широкое лоснящееся предплечье. — Может, я должна избавиться от него?»
«Может, я не обязан терпеть? — подумал Максим, ослеплённый экраном телефона и бредом «Шокирующих новостей». — Может, я должен избавиться от неё?»