– Да.
– Метро?
– Они сканируют все на расстоянии пятидесяти метров над и под землей. Улетают на пять километров в море и уходят в самые облученные части Красных зон. И таким был их протокол еще до прихода Хэппи. Кто знает, как далеко они заходят сейчас, – отвечает Игби.
Я сижу молча и слушаю эту информацию; сердце замирает при мысли о Молли, запертой под землей в старом банковском хранилище, паноптическая камера в ней еще встроена, сердце громко бьется – все, что нужно, чтобы Москиты нашли ее. Не может быть, чтобы ее не схватили, чтобы Хэппи не нашла ее, а Игби сказал, что в Блоке ее нет. Я пытаюсь остановить ход этих мыслей, но не могу.
«Она мертва, – думаю я. – Ее убили».
– Что насчет технологий Совершенных? – спрашиваю я. – Механические сердца, чтобы скрыть пульс?
– Не, Москиты могут распознать САПК и АЛМ так же легко, как живые органы, плюс это не скрывает тепла тела, – говорит Под.
– Так и что? – спрашивает Игби. – Они нашли способ скрыть все признаки жизни? Обманным путем заставили Москитов не замечать их жизненные показатели и любые технологии, которые они используют?
– Что насчет старых технологий? – спрашивает доктор Ортега со своей книжной кровати; ее место на посту заняла Акими.
– Не понял? – уточняет Игби.
– Старые технологии, – повторяет она, садясь на кровати. – Проклятый WiFi, интернет, облако и все такое? Это Москиты тоже ищут?
– Нет, – отвечает Игби.
– Вот именно, нет, – отвечает она и ложится обратно. – В Красных зонах полно старых технологий, какие-то еще можно восстановить.
– И что? – спрашиваю я. – Красные зоны облучены, там не выжить.
– Верно, – отвечает Игби, – но мы просматривали одну точку в Красных зонах, где уровень радиации понижался не так быстро, как в других ее местах.
– Разве это не значит, что уровень радиации там больше? – спрашивает Пандер.
– Может быть, – говорит Под, – но какая сейчас разница? Ну и что, если они не сканируют на наличие старых технологий? Пропавшим все равно пришлось бы скрывать все признаки жизни, а это невозможно.
Доктор Ортега вздыхает, но это не раздраженный вздох, а, скорее, от сожаления или смирения.
– Кто-нибудь из вас слышал об ученом по имени Этсетера Прайс?
Игби хихикает:
– Вы имеете в виду доктора Оксюморона?
– Я имею в виду доктора Прайса, – повторяет доктор Ортега.
– Ну да, – отвечает Под, – но вы же не предлагаете нам… нет?
– Что? – спрашивает Пандер.
Под поворачивается на голос Пандер:
– Был один ученый, буквально сумасшедший, давным-давно, за много лет до того, как все это произошло. Его работа просочилась в сеть, он проводил эти сумасшедшие эксперименты, по его словам, он мог фактически убить человека на неопределенное время, а затем вернуть к жизни.
– Он был ненормальным, – добавляет Игби, – но сердце у него было на месте. Ему нужны были люди со смертельными или неизлечимыми заболеваниями, чтобы использовать на них свои технологии; он называл это «безопасной смертью» – отсюда и прозвище доктор Оксюморон. Они могли оставаться мертвыми на протяжении десятилетилетий, пока лекарство для них не будет найдено, а затем их бы вернули к жизни.
– Так и что вы хотите сказать? – спрашиваю я, поворачиваясь к доктору Ортеге. – Что этот доктор Прайс понял, как заставить свою технологию работать? Он увез всех Исчезнувших в Красные зоны, и они все… типа, мертвы? Но как они могут вернуться к жизни, если рядом нет никого, кто мог бы… их вернуть?
– «Безопасная смерть», – говорит доктор Ортега, – не была полноценной смертью.
– То, что вы говорите полное безумие, – возражает Игби. – Теории Этсетера Прайса высмеивали даже тогда, когда у него был доступ к лучшим технологиям мира. Если он действительно каким-то образом прячется в Красных зонах, он никак не мог бы создать технологию «безопасной смерти», используя оборудование столетней давности.
– Может, стоит проверить? – предлагает Пандер.
Игби размышляет над ее вопросом.
– Вероятность того, что это как-то связано с доктором Прайсом и «безопасной смертью», практически равна нулю.
– Почти ноль – это не ноль, – отвечает Пандер. – Давайте попробуем.
– Нет, – возражает Игби. – Это пустая трата времени, ресурсов, и мы можем умереть.
– Тогда я пойду одна, – заявляет Пандер.
От досады Игби срывается на крик:
– Вот почему вам лучше помалкивать! – обращается он к доктору Ортеге, а затем к Пандер: – Мы не можем просто пойти туда. Красная зона в пятнадцати или шестнадцати километрах отсюда, а у нас есть только один, причем очень темпераментный, мобильный скремблер против Москитов, и даже если мы каким-то чудом доберемся до Красной зоны, радиация убьет нас за минуту.